Читаем Под прицелом полностью

С 1992 года я вместе со своим коллегой Фредди объезжал места, где находились российские гарнизоны, пытаясь завербовать агентов. Хаос, вызванный отсутствием управления, консультаций и контроля со стороны Центра, превратил нас в бойцов-одиночек и странных чудаков. Бессовестная торговля, которой занимались некоторые наши коллеги с поученной ими информацией, подвергала нашу работу серьезной опасности. И это угрожало не только нам, но и нашим источникам.

В начале 1995 года, когда российская ЗГВ уже вернулась домой, ситуация обострилась. Филиал 12 YA должен был быть переведен в Нюрнберг, переезд следовало завершить к лету. Но тут мой партнер и я узнали о фактах, скрыть которые было уже невозможно. Некоторые из оперативных офицеров явно расширили торговлю разведданными, снабжая ими помимо американцев теперь и другие секретные службы. Возможно, это происходило даже с благословления руководства филиала. Это означало угрозу, масштабы которой невозможно было себе представить. Но наше донесение о происходящем вызвало в Мюнхене противоречивую реакцию. Отдел безопасности с любопытством ознакомился с приводимыми нами фактами, но зато руководство Первого (оперативного) отдела, ответственного за агентурную разведку, реагировало с раздражением и недовольством. По Службе поползли слухи, нас за глаза называли клеветниками, "стукачами", людьми, гадившими в собственном доме.

В ходе операции "Мяч", проводившейся отделом внутренней безопасности, я в роли "тайного сыщика" получил задание разузнать все о подобных нелегальных действиях.

По указанию отдела безопасности БНД я должен был "запустить в оборот" некий секретный документ российских вооруженных сил и предложить его для перепродажи подозреваемым коллегам. Затянувшаяся на несколько месяцев двойная жизнь внутри нашего учреждения до предела истощила мои физические и психические силы.

Результат операции "Мяч" был ужасающим. Прошли несколько обысков и арестов различных сотрудников Службы. Скандал получил огласку, только что открывшийся нюрнбергский филиал был немедленно снова закрыт. Американские партнеры тихо и незаметно исчезли из страны. Но ответственные лица в БНД исходили от ненависти, стоило им лишь услышать мое имя. На меня и мою семью обрушились анонимные угрозы убийства. Я хотел уже уволиться из Службы и лично сообщил о травле меня и моего партнера Фредди тогдашнему Президенту БНД Конраду Порцнеру. Он и коллеги из отдела безопасности убедили меня остаться. Причиной были собранные мною и Фредди за много лет сведения об агентурных источниках и некоторых исходивших от них сведениях, на которые все это время наши руководители не обращали никакого внимания. Сведения же эти были ничем иным, как указаниями на существование одного или нескольких "кротов" внутри БНД. Сотрудники отдела безопасности очень хотели продолжить расследование в этом направлении.

Мы были согласны сотрудничать с ними, но никоим образом не хотели открывать настоящие имена наших агентов. Слишком уж сильно мы теперь не доверяли нашей "фирме". Внутреннее расследование привело к ужасному предположению. Шеф отдела безопасности, который ранее много лет руководил оперативным отделом, попал под подозрение, а наряду с ним еще один человек из аналитического отдела. На заключительной фазе операции я действовал лишь в качестве курьера между источниками и Службой. При этом я все больше старался скрывать время, место и происхождение получаемой информации. Позднее мне, увы, пришлось об этом пожалеть. В конце 1997 года эксперты контрразведки заявили об успехе, после того как Федеральное ведомство по охране конституции (БФФ) в качестве независимого эксперта проверило все документы. В начале 1998 года пришли в движение "шестеренки" большой политики. Страх перед самым большим скандалом в БНД за последние годы распространился по всей Службе.

23 марта 1998 года Федеральный генеральный прокурор получил в Федеральном суде санкцию на предварительное расследование против вышеназванного начальника отдела по обвинению его в шпионаже в пользу иностранного государства. Но 7 мая 1998 года он прекратил расследование. Политические круги все это время не сидели, сложа руки. Доказательства, собранные экспертами контрразведки БНД и БФФ в ходе многомесячного расследования и признанные ими заслуживающими внимания, федеральные прокуроры всего за несколько дней "разоблачили" как фальшивые и не имеющие никакой ценности. Мои "фокусы", направленные на сокрытие настоящих имен агентов в целях их защиты, послужили в этой связи поводом признать все собранные улики неверными. 19 мая 1998 года мюнхенская прокуратура начала следствие уже против меня и моего партнера. Главное обвинение: "коронного" источника "Рюбецаль" вообще не существовало, мы сами придумали все его сообщения, а деньги, выделенные на его гонорары, Фредди и я просто украли, разделив между собой.