Но на этом её мысль ускользнула прочь. Она впала в глубокий, беспробудный сон, из которого даже беспрерывное дёрганье собственных ног и рук не могло её вытащить. Она увидела много сновидений. Один сон о страшном пожаре, из которого, кашляя и рыгая, убегают люди, искать себе любое место, где воздух ещё остался чистым и прохладным. Другой был о Бренде Перкинс, которая приходит к ней и отдаёт какой-то конверт. Эндрия его открывает, и оттуда лезут бесконечной лентой розовые таблетки оксиконтина.

Проснувшись вечером, Эндрия не помнила своих снов.

Не помнила она также и визита в ней Бренды.

20

— Идём в мой кабинет, — приветливо пригласил Большой Джим. — Хотели ли бы вы сначала чего-нибудь выпить? Есть кола, хотя, боюсь, она тёплая. Мой генератор заглох вчера вечером. Закончился пропан.

— Но я думаю, вы знаете, где вы могли бы его достать, — сказала она.

Он вопросительно воздел брови.

— Там, где вы вырабатываете метамфетамин, — объяснила она терпеливо. — Как я понимаю, основываясь на записях Гови, вы варите его большими партиями. «Головокружительные количества», как он это определил. Для этого нужно много газа.

Теперь, когда она перешла непосредственно к делу, куда и делся её нервный испуг. Она даже получала своего рода холодное удовлетворение, глядя, как наливаются краской его щеки и кровь приливает ко лбу.

— Я не имею представления, о чём вы говорите. Я думаю, ваша скорбь… — Он вздохнул, разводя своими толстопалыми руками. — Давайте зайдём. Обсудим все, я помогу вам успокоиться.

Она улыбнулась. То, что она могла улыбаться, стало для неё открытием и помогло ей представить себе, словно сейчас на неё смотрит Гови — откуда-то. И напоминает ей, чтобы была осторожной. Этот его совет она планировала соблюдать.

На передней лужайке Ренни среди опавшей листвы стояли два деревянных кресла «Адирондак»[279].

— Мне будет вполне удобно здесь, — сказала она.

— Дела я предпочитаю обсуждать внутри.

— А не предпочитали ли бы вы увидеть собственное фото на первой странице «Демократа»? Потому что я это могу вам организовать.

Он вздрогнул так, словно она его ударила, и на короткое мгновение она увидела ненависть в тех его маленьких, глубоко утопленных, свинячьих глазёнках.

— Дюк меня всегда не любил, и я догадываюсь, что его чувства могли естественным образом передаться…

— Его имя было Гови!

Большой Джим поднял руки, словно говоря, что нет резона спорить с некоторыми женщинами, и повёл её к креслам, которые стояли лицом к Милл-Стрит.

Бренда Перкинс проговорила едва ли не полчаса, с каждым своим словом набираясь всё больше прохладного гнева. Метамфетаминовая лаборатория с Энди Сендерсом и, почти наверняка, Лестером Коггинсом в роли молчаливых партнёров. Масштабы головокружительные. Возможное место её расположения. Распространители среднего уровня, которым обещана неприкосновенность взамен за информацию. Денежные потоки. Как деятельность разрослась до такого уровня, что местный фармацевт уже не мог безопасно поставлять необходимые ингредиенты и понадобился импорт из-за океана.

— Сырье завозилось в город на машинах с логотипами Библейской компании «Гидеон»[280], - сказала Бренда. — Гови прокомментировал это так: «Умные, даже слишком».

Большой Джим сидел, смотря на молчаливую улицу перед собой. Она ощущала ту злость и ненависть, которой отдавало от него. Словно жаром от сковородки.

— Вы не сможете ничего из этого доказать, — наконец произнёс он.

— Не имеет значения, если материалы Гови окажутся в «Демократе». Это не совсем то, как хотелось бы, но если и есть кто-то, кто понимает такой обходной маневр, то это именно вы.

Он махнул рукой.

— О, я уверен, вы имеете кое-какие материалы. Но моей подписи там нет нигде.

— Она есть на документах «Таун Венчерз», — сказала она, и Большой Джим качнулся в своём кресле так, словно она вдруг подскочила и съездила его кулаком в висок. — Компания «Таун Венчерз», зарегистрирована в Карсон-Сити. А оттуда, из Невады, деньги прослеживаются к Чунцину, фармацевтической столице Китайской Народной Республики, — она улыбнулась. — Вы считали себя умным, разве нет? Таким умным.

— Где эти документы?

— Я передала копию всех материалов Джулии сегодня утром.

Впутывать в это Эндрию было последним, чего бы ей хотелось. А понимание того, что папка с документами находится в руках редакторши, может быстрее сделать его посмирнее. Он мог считать, что сам или вдвоём с Энди Сендерсом они смогут прижать Эндрию.

— Другие копии существуют?

— А как вы думаете?

Он минутку подумал, и тогда произнёс:

— Я не впутывал в эти дела город.

Она на это промолчала.

— Это делалось на благо города.

— Вы много наделали на благо города, Джим. У нас та же самая система канализации, которая была и в шестидесятом году, озеро Честер загрязнено, деловой квартал агонизирует… — теперь она сидела прямо, вцепившись в поручни кресла. — Вы лицемерный сучий трупный червь.

— Чего вы желаете? — он смотрел прямо перед собой на пустую улицу. На виске у него билась толстая жилка.

— Чтобы вы объявили о своей отставке. Власть перейдёт к Барби, согласно президентскому…