Читаем Под куполом полностью

— Кто кормит этот город, как ты думаешь, Фред? — спрашивает Рози. Энсон кладёт ей ладонь на плечо. Рози её снимает. Она понимает, что Фрэдди видит злость, вместо горечи, которую она ощущает, но остановится не в состоянии. — Ты думаешь, полный продуктов грузовик «Сиско» спустится сюда к нам на парашюте с неба?

— Мэм…

— Только не надо! Когда это я для тебя стала мэм? Ты ел блины с черникой и тот надоедливый бекон, который ты так любишь, по четыре-пять раз в неделю в течение последних двадцати лет, и всегда звал меня Рози. Но тебе не достанется блинов уже завтра, если я не куплю муки, и масла, и сиропа, и…

Вдруг она замолкает. Наконец! Опомнились! Слава Тебе Господи!

Джек Кэйл изнутри открывает одну из половинок двойных дверей. Перед ними уже успели занять позицию Мэл и Фрэнки, и ему приходится протискиваться между ними. Потенциальные покупатели — сейчас их уже около двух десятков, хотя до времени, когда должен официально открываться маркет, до девяти утра, ещё целая минута — выступают вперёд, чтобы остановиться, как только Джек выбирает ключ со связки у себя на поясе и вновь закрывает двери. Коллективный стон.

— Зачем, к чёрту, ты это делаешь? — гремит негодующе Уилл Викер. — Когда жена послала меня купить яя!

— Спросите об этом у выборных и шефа Рендольфа, — отвечает Джек, волосы у него на голове торчат абсолютно врассыпную. Он косит черным глазом на Фрэнка Делессепса и ещё более смурной взгляд дарит Мэлу Ширлзу, который безуспешно старается спрятать улыбку, а может, даже своё знаменитое и-го-го-го-го. — Чтобы я так знал. Но сейчас с меня довольно этого дерьма. Я устал.

Он, спотыкаясь, со склонённой головой, отправляется сквозь толпу и щеки у него горят ярче, чем рыжие волосы. Лисса Джеймисон, которая только что подъехала на велосипеде (все из её списка уместится в ящичке-багажнике на заднем крыле, нужды у неё, как у букашки), вынуждена вильнуть, объезжая Джека.

Картер, Джорджия и Фрэдди выстроились рядышком перед большой витриной из листового стекла, там, где Джек в обычные дни выставляет тачки и мешки с удобрениями. Пальцы Картера заклеены кусочками пластыря, а под рубашкой у него прилеплен ещё более толстый бандаж. В то время, как Рози Твичел не перестаёт поносить Фрэдди, тот держится за рукоятку своего пистолета, а Картер думает, как бы он мог съездить ей с левой. С пальцами у него все обстоит благополучно, но плечо болит, как бешеное. Сначала небольшой, рой беспомощных покупателей становится большим, на стоянку подъезжают новые автомобили.

Прежде чем офицер Тибодо успевает надлежащим образом рассмотреть толпу, в его персональном пространстве выныривает Алден Динсмор. Вид у Алдена измученный, похоже, что после смерти сына он потерял, по крайней мере, фунтов двадцать веса. На левой руке у него чёрная траурная повязка, на лице волнение.

— Должен зайти, сынок. Жена послала меня прикупить кое-чего консервированного. — Алден не говорит, чего именно консервированного.

Наверняка, всего, что есть. А может, он мыслями там, возле пустой кровати на втором этаже, в которой никогда больше не будет лежать его сын, не будет смотреть на плакат «Фо Файтерс»[269] на стене, на модель аэроплана на столе, которая никогда не будет закончена и навсегда забыта.

— К сожалению, мистер Димсдейл, вы этого сделать не сможете.

— Моя фамилия Динсмор, — говорит Алден бессмысленным голосом. И делает шаг к дверям. Двери заперты, ему никак не войти, но Картер всё равно охотно отпихивает фермера назад. Картер впервые с симпатией вспоминает своих школьных учителей, которые оставляли его после уроков; настоящую раздражительность не сравнить с былой.

А ещё как же жарко, и плечо болит, вопреки двум таблеткам перкоцета, которые ему дала мать. Семьдесят пять[270] градусов в девять часов утра непривычно для октября, а выцвевше-голубой цвет неба подсказывает, что в полдень будет ещё жарче, а в три часа ещё больше.

Алден отступает назад, на Джину Буффалино, они оба завалились бы, если бы не Петра Ширлз, упитанная женщина, которая подпёрла их собой. Лицо у Алдена не сердитое, только удивлённое.

— Жена послала меня за консервами, — объясняет он Петре.

Среди толпы ширится гул. Не злобный, пока ещё нет. Люди пришли купить продуктов, и продукты внутри есть, но двери заперты. А тут мужчину толкают, да ещё и какой-то школьный недоросль, который только на прошлой неделе был автослесарем.

Джина всматривается в Картера, Мэла и Фрэнка Делессепса. Показывает пальцем.

— Это же именно те ребята, которые её изнасиловали! — говорит она своей подружке Гарриэт, не понижая голоса. — Это те ребята, которые изнасиловали Сэмми Буши!

С лица Мэла исчезает улыбка, его покинуло желание заржать.

— Заткни глотку, — бросает он.

К толпе подъезжают Рики и Рэндол Кильяны на своём «Шевроле-Каньоне»[271]. Неподалёку появляется Сэм Вердро, он подходит пешком, конечно; право управлять машиной Сэм навсегда потерял ещё в 2007-м.

Джина отступает на шаг, не сводя с Мэла своих широко раскрытых глаз. Рядом с ней топчется Алден Динсмор, словно какой-то фермер-робот с полуживым аккумулятором.