Читаем Под крышей МИДа полностью

Мой собеседник не без грусти вспоминает "веселого компанейского человека прогрессивных взглядов": "Чем больше я смотрю на эту нынешнюю катавасию, тем сильнее напрашивается аналогия с министерством иностранных дел нацистской Германии. Сергей Лавров во многом повторяет путь Риббентропа. Риббентроп ведь начинал как очень прогрессивный человек. В бытность послом Германии в Лондоне он был очень популярен. Замечательно воспитанный, тонкий, деликатный. А до превращения в того Риббентропа, которого повесили, оставалось совсем немного, в общем. И под руководством Риббентропа министерство иностранных дел Германии очень быстро превратилось в суперреакционное, суммарной реакционностью далеко превосходившее армейскую элиту, в которой многие люди были против того, что делала Германия при Гитлере…"

Вся эта, по выражению Кунадзе, "катавасия", особенно обострившаяся после аннексии Крыма, затронула не только "верхние", но и "нижние" этажи дипломатического ведомства.

​​Кунадзе поделился, как учил своих студентов одной важной премудрости: вечная проблема для сотрудника МИДа состоит в том, что, если он специалист, у него должны быть какие-то свои представления о том, что и как нужно делать. И не всегда эти представления совпадают с тем, что приходит в виде указаний. И чем выше вы поднимаетесь по мидовской лестнице, тем сложнее этот выбор, потому что вы больше понимаете и больше знаете, и от вас больше зависит. И если речь идет о тактических вещах, нюансах, то вы обязаны исполнять инструкцию, вы обязаны свое собственное несогласие засунуть куда-нибудь подальше, потому что существует дисциплина. Но, если вы видите, что не согласны с чем-то по принципиальным соображениям, то единственный выход для вас – уйти. Иначе либо сойдете с ума, либо напортачите. "Мне больше всего обидно, – замечает он, – что когда случилась аннексия Крыма, ни один человек не ушел – все остались на местах".

А сегодня все только усугубляется. Мой собеседник уверен, что если бы заложенный в начале 90-х тренд на встраивание в западное сообщество, которое худо-бедно проводил Ельцин, продлился еще лет десять, то в этой обстановке успело бы вырасти новое поколение людей. "А тренд этот прервался и был окончательно загублен, когда Россия вступила в тот период, который в Германии характеризовался так называемым веймарским синдромом. Когда люди почувствовали некоторое улучшение жизни, когда им уже не надо было ложиться спать с мыслью, где бы завтра заработать деньги, вот тогда они задумались о том, что их обидели, оскорбили, унизили. Это то, что в чистом виде повторилось в России.

И вот тут, собственно говоря, те настроения, которые как бы дремали в МИДе и носителями которых были люди, работавшие в советское время, возродились. Очень много дряни всплыло, в том числе уже представители нового поколения, которое выросло на раннем этапе "вставания с колен". И они продолжатели традиции того, старого МИДа и той старой советской системы в осовремененном и более хамском виде – в выражениях они не стесняются. А ведь, собственно говоря, собачиться легче, чем разговаривать".

"И я боюсь, – продолжает дипломат, – что если это продлится еще какое-то время, потом-то все равно все накроется медным тазом – придется начинать заново. И на этот раз чистить МИД, как и многие госструктуры, придется до корня. Надежда только на то, что есть какой-то процент порядочных, честных людей, которые, как и в советское время, сейчас просто помалкивают".

Сегодня мидовцы, как, впрочем, и чиновники всех других мастей, предпочитают помалкивать. Тем более что объективно их нынешнее материальное благополучие несравнимо с тем, что два десятилетия назад. Даже в кризис средняя зарплата в центральном аппарате МИДа, по мартовским данным Росстата, за прошлый год приросла на 29,9 процента и составляет 148 тысяч рублей в месяц. (Хотя аппарат правительства "переплюнуть" не получилось:даже с учетом некоторого понижения зарплат там зарабатывают 232 тысячи рублей, а в аппарате президента – 217 тысяч).

Полагаю, в какой-то степени эта тенденция отражает укрепившиеся позиции самого Лаврова внутри путинской элиты. С одной стороны, он никогда в нее не входил – все знают ближний круг Путина поименно. С другой – в последнюю пару лет, похоже, стал к этому кругу ближе. В знаменитом майском (2015 года) интервью Russia Today в ответ на новую волну сообщений о причастности Путина к коррупции глава президентской администрации Сергей Иванов неожиданно впервые упомянул своего тезку в новом контексте: "Есть множество людей, близких к Путину. Например, мой хороший друг, министр иностранных дел Сергей Лавров. Министр обороны Сергей Шойгу. Директор ФСБ Александр Бортников. Нынешний советник президента по нацбезопасности Николай Патрушев. Я могу за них поручиться".