— Да, — сказала она с грустью и вышла из комнаты. Она вернулась с ванночкой воды и ароматическими каплями. Лепестки цветов плавали на поверхности. Она поставила её на пол и окунула мои ноги в теплую воду. Ощущение было райским. После того, как вымыла ноги, она стала массировать их теплым маслом. И не пыталась снова завести разговор.

Затем, она оттолкнула ванночку подальше и её теплый рот обхватил головку моего члена. Она мастерски провела губами вверх вниз по стволу. Я не хотел этого.

Я действительно не хотел думать об Оливии, но она промелькнула в моей голове, запретная, чрезвычайно реальная и обнажённая в блестящих черных сапогах на шпильках. Это она находится между моими ногами, её пухлые, красные губы широко раскрыты, чтобы обхватить толщину моего члена. Она посмотрела на меня своими как ртуть глазами, не невинно и беспокойно, как тогда в моем кабинете, а полными грязных сексуальных знаний.

В своей фантазии я позвал её так настойчиво, как если бы потянул за зажимы для сосков. Её рот скользил вверх и вниз по моему члену. Я кончил так быстро, что Дженни издала небольшой звук удивления.

Глава 6

Оливия

Я заметила на чулке огромную дыру, размером с 5-пенсовую монету, только тогда, когда мы уже почти доехали до офиса доктора Кейна. Нахмурившись, я уставилась на стрелку, идущую вдоль всей ноги, пытаясь вспомнить, где я зацепилась, тем самым подвергнувшись внезапному, крупномасштабному приступу паники.

Моё горло сжалось, словно в нём застрял шарик. Я стала задыхаться, дыхание стало быстрым и неглубоким. Мою кожу начало подозрительно покалывать — недостаток кислорода. В одно мгновение меня осеняет, я умру на заднем сиденье этого автомобиля. Моё сердце разогналось достаточно быстро, чтобы разорваться. Меня охватил абсолютный ужас. В крайней необходимости и сильном страхе, которые заполнили мое существо, в действительности, не было никаких оснований.

Ничего не произошло, и всё же это было настолько реально, что на моих глазах стало причиной ступора. Было бы трудно объяснить тому, кто не испытывал панических атак, таких, как эта. Возможно, они бы поняли, если бы представили, что находятся в углу горящей комнаты без возможности выйти и наблюдают, как огонь все ближе и ближе подбирается к ним.

Это чувство было реальным. Беги! Сейчас!

Но, конечно, я замерла. Не в состоянии двинуть ни одной мышцей. Вскоре я поняла, что, если вспотею как лошадь или у меня может даже собьется дыхание и я всё брошу. Это означало бы отмену встречи и возвращение домой.

Нет!

Этого я не хотела. Больше всего на свете мне хотелось попасть на прием. Вид затылка водителя вызывал у меня головокружение, но игнорируя это, я последовала совету доктора Гринхолф. Первое, что нужно было сделать, это отбить, затягивающий тебя, каскад негативных эмоций. Первой линией обороны было притормозить мысли, дыхание, чувства. Осознанно я начинаю совершенно иной внутренний диалог. Медленное дыхание. Это не спусковой крючок. Ну и что с того, что поползли чулки. Делаю ещё один глубокий вдох. Никто этого не увидит. Это ничего, абсолютно ничего. Всё идёт хорошо.

Я посильнее откашлялась и почувствовала, как ком в горле исчез. Молча, я повторяла все хорошо, все хорошо, как мантру до тех пор, пока проблема не отступила и мои мышцы медленно расслабились.

Глубоко вздохнув, я выглянула в окно. Внешний мир никак не изменился. Мы были менее чем в десяти минутах езды. Я открыла свою сумочку и, взяв зеркальце, взглянула на себя. Мои зрачки были все еще расширены, а лицо слегка бледным, но в остальном было всё нормально. Закрыв зеркальце, убрала его обратно в сумочку.

Эти приступы, случались все чаще и чаще, и всё по менее и менее важным причинам. Последний произошел вчера в душе, когда вода ударила мне в лицо и стало невозможно дышать.

Я посмотрела вниз, на дыру в чулке. Она всё ещё была там. Я провела рукой вдоль стрелки на чулке и отрицательно покачала головой. Глупая, глупая Оливия. Затем просто перевернула чулок так, что стрелка оказалась с внутренней стороны моей ноги. Гораздо менее заметно. Возможно, даже прикрыться пальто. Не обязательно, что кто-то заметит. Берилл была словно пришибленная звездой. Она подумала бы, что я сделала что-то важное или сделала так специально. А доктор Кейн был слишком профессиональным и отчуждённым. Его взгляд никогда не опускался ниже моего скромного выреза.