Читаем Почти полночь полностью

Даже тогда Нику неизбежно приходилось объяснять, что он прекрасно видит своими «странно волшебными глазами». Особенно часто ему приходилось объяснять это молодым женщинам, которые казались одновременно очарованными, привлечёнными и напуганными его глазами, его «необычной внешностью», а также «в целом восточным обликом».

И да, это раздражало Даледжема.

Даледжема это разозлило ещё больше, когда Ник указал ему на то, какой он лицемер.

В более светлые моменты их жизни иногда замечалось, что они могли бы разбогатеть в этом мире, став парой странствующих фокусников. Джем часто шутил, что если деньги когда-нибудь закончатся, они могли бы отправиться в дорогу и предсказывать судьбу, а также показывать фокусы, чтобы загипнотизировать местных жителей.

Возможно, Ник даже смог бы продемонстрировать акробатические трюки.

Или, что более реалистично, их обоих могли бы сжечь на костре.

Как правило, они много лет старались не высовываться, чтобы избежать такого исхода. Джем также потратил немало времени, усилий и бдительности, проверяя умы и стирая всех, кто мог демонстрировать излишнее любопытство к одному из них или к обоим, или проявлять интерес в неправильном направлении.

Однако хорошее перевесило плохое.

Хотя Ник всё ещё мысленно возвращался к своему родному миру, своим друзьям, своей семье, он должен был признать, что в те ранние годы хорошее часто перевешивало плохое. Если бы вся его семья была с ним, если бы Мири, Блэк, Энджел, его родители и все остальные последовали за Джемом через этот портал, он, возможно, даже предпочёл бы этот новый мир.

Здесь было так тихо, даже спустя столько времени.

Здесь было намного тише, чем то, что Ник мог припомнить из прошлого мира.

Было так много звёзд.

Звёзд здесь было бесконечное множество, они завораживали, ослепляли своим блеском и разнообразием, и большинство людей, которых он встречал и которые выросли под ними, совершенно не обращали на них внимания. Ник и Даледжем увлеклись наблюдением за звёздами практически с первой ночи, проведённой здесь.

Дома, даже когда Ник, ещё будучи человеком, отправлялся с друзьями в пеший поход, далеко в лес, вдали от цивилизации, бродил по заснеженным склонам высоких гор или уходил далеко в море на больших кораблях, там всё равно никогда не было так тихо, как здесь. Никогда на небе не было столько звёзд, сколько Ник и Джем могли увидеть в этой простой приморской деревушке во французской глубинке.

Даледжем повернулся на бок и улыбнулся ему.

Его бледно-зелёные глаза смотрели слегка озорно и понимающе, потому что ему не нужно было спрашивать, кого Ник имел в виду под своим вопросом.

В этот момент ему тоже не нужно было притворяться, что он ответит Нику.

Он играл в их маленькую игру, в их мысленный эксперимент, когда хотел.

Когда он не чувствовал в этом необходимости, он оставлял вопрос висеть в воздухе.

Он позволял вопросу быть их гипотезой, без необходимости притворяться, что на него когда-нибудь будет ответ.

Даледжем уже изрядно поседел. За последние шестьдесят или около того лет большая часть его тёмных волос обрела стально-седой цвет, и Ник находил это чертовски привлекательным, но в то же время это его беспокоило. Всё началось с нескольких прядей, может быть, лет восемьдесят назад, затем седина проступала постепенно, но прошли десятилетия с тех пор, как его можно было назвать «с проседью» или «седеющим».

Теперь Джем был полностью седым, вся его шевелюра.

Его тело немного пополнело, что ощущалось даже страннее седины.

Ник старался этого не замечать.

Он знал, что Даледжем знает, что он заметил, но Ник сделал всё возможное, чтобы не дать своему супругу почувствовать страх или беспокойство, охватившие его, когда он заметил, что слух его супруга немного слабеет, а зрение становится чуть хуже того орлиного, которым он обладал даже несколько десятилетий назад.

Ник теперь часто брал стрельбу на себя, что должно было стать достаточным доказательством перемен. Никто и никогда не стрелял так хорошо, как Джем в расцвете сил, даже вампир, с вампирским зрением, рефлексами и скоростью. Джем был ужасающе хорош в обращении с оружием.

Но ничто не вечно, даже невероятное мастерство Джема во многих вещах.

Они прожили здесь почти двести лет.

Странно было даже подумать об этом.

Страшиться конца всего этого ощущалось какой-то жадностью, особенно когда Нику была подарена такая прекрасная жизнь, и в ней было гораздо больше того, о чём мог мечтать любой человек.

Однако он действительно боялся этого.

Он так сильно боялся этого конца, что едва мог думать о нём, когда по-настоящему позволял страху охватить себя. Иногда по ночам это не давало ему покоя, как бы он ни пытался это отрицать; существовал только один вариант, которым могло закончиться это путешествие.

И оно неизбежно закончится.

Это произойдёт независимо от того, нравится это Нику или нет, сможет ли он справиться с этим или нет, будет ли он лгать самому себе о том, что это произойдёт, или нет.

Законы жизни и смерти незыблемы.

Время неумолимо.

Ник знал это, но не мог притворяться, что принял это.