Читаем Почтальон полностью

Велико же было его удивление, когда он сразу обнаружил два своих ориентира: остатки щита, указывающего дорогу к окриджскому мотелю, торчащие над деревьями, и ограду выпаса на другой стороне растрескавшейся полосы асфальта.

Гордон заторопился к месту, где спрятал свое добро, и обнаружил его в полной сохранности. Судя по всему, судьба не была столь прямолинейна, чтобы наносить ему удары один за другим. Он знал, что она действует по-другому: вселив в человека надежду, она лишает его обещанного в самый последний момент.

* * *

Теперь жертва превратилась в преследователя: Гордон решил найти место с зарослях, где устроили засаду его недруги, использовав в качестве ориентира беспокойного пересмешника. Как он и ожидал, теперь гнездо пустовало. Он заполз в заросли, чтобы попробовать понять ход мыслей незнакомцев, и немного посидел там, озираясь и раздумывая.

В том, что он был перед ними как на ладони, теперь сомневаться не приходилось. В связи с этим было трудно понять, как это все три стрелка умудрились промахнуться. Неужто его спас прыжок за еловый ствол? Судя по всему, преследователи имели при себе полуавтоматические винтовки, однако Гордон запомнил, что прозвучало только шесть выстрелов. Либо у них наперечет патроны, либо...

Он пересек лужайку и приблизился к спасшей его ели. На коре на высоте десяти футов от земли красовались два свежих следа от пуль.

Десять футов! Никудышные стрелки!

А впрочем, все сходится. Они и не собирались его убивать, а преднамеренно целились поверх головы, чтобы как следует испугать и принудить спасаться бегством. Поэтому неудивительно, что они не настигли его в лесу.

Гордон поджал губы. Как ни странно, теперь ему было проще возненавидеть обидчиков. Он еще готов смириться с бездумной злонамеренностью бандитов, как смиряешься с дурной погодой или повадками диких зверей. Слишком многие из двуногих, бывших когда-то нормальными американцами, вели себя теперь немногим лучше отъявленных варваров. Однако явно выказанное презрение приходилось принимать на свой собственный счет. Эти люди сохранили остатки милосердия; тем не менее они ограбили его, ранили, загнали и запугали.

Он припомнил Роджера Септена, как тот подтрунивал над ним, стоя подбоченясь на высушенном склоне горы. Эти мерзавцы оказались немногим лучше.

Гордон прошел по их следам ярдов сто на запад от засады. Следы были отчетливые, их не пытались скрыть, что говорило о высокомерной уверенности преследователей.

Он уходил не торопясь, однако у него и в мыслях не было избрать иное направление.

Уже в сумерках он приблизился к укреплению, окружавшему Нью-Окридж. Открытое пространство, бывшее когда-то городским парком, теперь оказалось обнесено высокой сплошной деревянной изгородью. Изнутри раздавалось мычание и блеяние скота. Заржала лошадь, Гордон учуял аромат сена и густые запахи домашней скотины.

Рядом стояла еще более высокая ограда — она окружала три квартала на юго-западной окраине бывшего города Окридж. В центре поселения стояли двухэтажные лома, протянувшиеся примерно на полквартала, — Гордон видел их крыши поверх ограды; его взору открылась также водонапорная башня, увенчанная вороньим гнездом. На башне нес караульную службу человек; сейчас он смотрел в сторону леса.

Поселение выглядело вполне благополучным, и даже более того; ничего столь же процветающего Гордон не встречал ни разу с тех пор, как покинул Айдахо. Вдоль ограды, с наружной стороны деревья были вырублены, чтобы улучшить обзор караульным, однако с той поры, как здесь поработали топором, прошло немало времени, и молодая поросль на опушке поднялась в человеческий рост.

«В округе вряд ли осталось много „мастеров выживания“, — подумал Гордон, — иначе местные обитатели не проявляли бы такой беспечности. Поглядим, на что походят их главные ворота».

Он направился к южной окраине поселения. Приблизившись к цели, Гордон услыхал голоса и предусмотрительно укрылся в молодом леске. Из распахнувшихся дощатых ворот вышли двое вооруженных мужчин, огляделись, затем помахали кому-то за оградой. Раздался крик, хлопанье поводьев, и из ворот выкатился фургон, запряженный двумя лошадьми. Натянув поводья, возница придержал лошадей и обратился к часовым:

— Скажи мэру, что я благодарен ему за ссуду, Джефф. Уж я-то знаю, в какую яму угодила моя ферма! Однако пускай не сомневается: мы обязательно расквитаемся с ним из следующего урожая. Ему и так уже принадлежит часть моей земли, так что он делает неплохое вложение.

Один из стражей кивнул:

— Конечно, Сонни. А ты давай, гляди по пути в оба. На восточной стороне города наши ребята засекли сегодня бродягу. Пришлось даже пострелять.

Фермер всполошился.

— Кого-нибудь подранили? Ты уверен, что бродяга был один?

— Уверен, не дрейфь. Боб говорит, он улепетывал, что твой кролик.

У Гордона участился пульс. Такое количество оскорблений он уже переносил с трудом. Левой рукой он нащупал под рубашкой подаренный Эбби свисток, висевший на цепочке. Эта вещица напомнила ему, что в мире остались и приличные люди, и ему полегчало.