Читаем "Почему?" в концертном зале полностью

Но мы не удивляемся, а с удовольствием слушаем. Это сказка в стихах. Потому и складно так все написано, потому и кони разговаривают. Таковы правила этой сказочной игры.

Еще не начав читать роман или стихи, мы уже подготовлены к встрече с ними, в них есть для нас что-то ожиданное, то самое знакомое, которое открывает путь к незнакомому.

И приходя в концертный зал, мы тоже должны быть готовы к встрече с музыкой. И если объявлено, что будет исполнен романс, мы должны знать, что услышим сейчас голос певца или певицы. И в романсе, наверное, будет рассказано о переживаниях одного человека, то есть о личных переживаниях героя романса. Потому-то романс и исполняется одним певцом, солистом. Ведь нам показалось бы странным, если бы сто человек запели хором «Я вас люблю...». Бывает и инструментальный романс, но в нем не нарушается основное «правило» романса. Даже если исполняется такой романс большим оркестром, главным в этом произведении все равно остается образ одного человека с его личными переживаниями.

Вот так мы получаем ключ к пониманию музыкального произведения.

Нас ожидает встреча с ноктюрном. Настроимся на тишину. Ноктюрн — это ночная песнь. В нем запахи, шорохи, настроения ночи. Но ведь все музыкальные картины — это картины, которые увидены глазами человека. Значит, и здесь присутствует герой с его чувствами, настроениями, размышлениями. И конечно же, могут быть они самыми разными. Но «ночной» образ подсказывает нам, какой видел эту музыкальную картину композитор, помогает нам проникнуть в ее содержание.

Объявят баркаролу, и зазвучит музыка, в которой слышится плеск и игра волн. Да и может ли быть иначе, если слово барка по-итальянски означает лодка, и баркарола — это песня лодочника.

Услышим серенаду и тотчас представим себе влюбленного кавалера, который поет песню в честь своей возлюбленной. Серено — таким словом называли теплую вечернюю погоду, и именно в эту пору под окнами прекрасных дам раздавались песни влюбленных.

Скерцо — шутка, этюд — музыкальная зарисовка, элегия — жалобная песнь, юмореска — понятно и без пояснения. А вот «танцевальное семейство» — жига, гавот, менуэт, вальс...

О вальсе нужно рассказать особо. Ведь это — король танцев.

Когда мы слушаем вальс, в нашем воображении возникает какое-то кружение. Порою медленное и плавное. А если мелодия подвижная, — то неудержимое, стремительное. Наверное, потому и назвали вальс вальсом. Ведь это слово по-немецки означает вертящийся, кружащийся.

«Кружится вальс...»

Как началось это кружение более двухсот лет назад, так и не останавливается по сей день. Появляются новые модные танцы, но с улыбкой взирает на них вальс, сознавая свое превосходство и величие. Кружит он по всей планете и, видно, не остановится, пока будет жить музыка.

Но кто же гениальный «изобретатель» вальса, кто придумал танец, завоевавший сердца людей?

Вальс придумал не один человек, а тысячи людей. Жили эти люди в маленьких городах Австрии и Германии. Назывались такие городки, в отличие от больших и шумных городов, словом ландль, то есть провинция. В провинции и родился танец, который получил название лендлер — от слова ландль.

Собирались на лужайке парни и девушки, и под звуки деревенской скрипочки начиналось кружение с подпрыгиваниями: «раз-два-три! раз-два-три!..» — гулко хлопают оземь деревянные башмаки, развеваются пестрые юбки.

Вот от этого танца и взял свое начало прекрасный вальс. Как это произошло?

Жители австрийской столицы — Вены — всегда отличались любовью к музыке. Этот город даже называли музыкальной столицей мира. Венцы очень любили народные песни и танцы. Говорят, из двухсот тысяч жителей города пятьдесят тысяч — четверть всего населения! — ежевечерне проводили время в танцевальных залах.

Привезли в Вену и веселый лендлер. Но в городе его нельзя было танцевать так лихо и с такими высокими прыжками, как на лужайке. Того и гляди поскользнешься на блестящем паркете, натертом воском. Пришлось переделать некоторые движения крестьянского танца, сделав его «городским». Он стал более плавным, скользящим, а рискованные прыжки превратились в невысокие подпрыгивания. Вместе с движениями танца изменилась его музыка. Она тоже стала более плавной, мелодичной.

Танцевали вальс и в трактирчике под вывеской «У пылающего петуха», где небольшим ансамблем руководили два молодых музыканта — Йозеф Ланнер и Иоганн Штраус. Они не только играли, но и сами сочиняли вальсы. И прославились своими вальсами на всю Вену. Особенно Иоганн Штраус. Его вальсы перешагнули границы Австрии, и жители многих городов Европы закружились под их музыку.

Иоганн Штраус прославил вальс, а вальс прославил Иоганна Штрауса.