Еще одна серия последствий теоремы Коуза – проблема внешних эффектов. Рональд Коуз своей теоремой перевернул совершенно все представления о том, что хорошо, а что плохо. Вещи, которые выпали из режима собственности, живут в свободном доступе: кому-то они случайно приносят прибыль, а кому-то – убытки. Эти эффекты экономика уловить не могла. В начале XX века Артур Пигу предложил такие эффекты запрещать, облагать их налогом или платить компенсации тем, кто понес убытки. Коуз показал, что ущерб носит взаимообязывающий характер. Есть, например, фабрика, которая загрязняет окружающую среду, и есть люди, которые дышат загрязненным воздухом. Но для экономики не важно, будет ли фабрика платить за то, что дымит, или люди будут платить владельцу фабрики за то, чтобы подышать воздухом. Важно, что такие компенсации произошли.

Артур Пигу – 1877–1959 – Английский экономист. Представитель кембриджской неоклассической школы. Известен как автор «эффекта Пигу».

В 2011 году в России вводились новые экологические требования по бензину. Частные компании, даже в ущерб себе, подготовились к интернационализации производства, а госкомпании были не готовы. Что было сделано? Чтобы возместить ущерб, понесенный теми, кто подготовился, сделали так, чтобы дорогой бензин стоил дешевле, а дешевый бензин стоил дороже. Это пример перераспределения с учетом трансакционных издержек.

Еще один такой пример – Киотская система, торговля квотами на загрязнение. Предприятия, уже серьезно снизившие выбросы, покупали возможность не снижать дальше у тех предприятий, где возможности улучшения были далеко не исчерпаны. Фактически система приводила к тому, что улучшение происходит не в той стране, где этим занимаются уже сто лет, как в Англии, а у нас в Магнитогорске. Таким образом был смоделирован и реализован мировой квазирынок[2], позволявший при высоких трансакционных издержках свести спрос с предложением. К сожалению, Киотская система сейчас сворачивается.

Полицейские и воры

Коуз всего лишь открыл силу трения в экономике. Однако затем появилась возможность моделировать такие системы, которые позволяют преодолевать эту силу трения. Главное – признать, что мир несовершенен.

Нобелевский лауреат Элвин Рот придумал систему, которая позволила снижать издержки при пересадке органов. Черный рынок чреват массой отрицательных последствий, а Рот смоделировал квазирынки, позволившие производить контролируемые медиками обмены. Можно еще много чего создать, имитируя то, как действуют рынки, но при этом закладывая ограничение, с которым рынки справиться не могут, например, распределение выпускников школ по вузам и многое другое.

Элвин Рот – р. 1951 – Американский экономист, профессор Гарвардского университета. Лауреат Нобелевской премии 2012 года (совместно с Л. Шепли) за «теорию стабильного распределения и практики устройства рынков».

Все это лишь экономика, а с помощью теоремы Коуза можно выйти и за ее пределы. Ныне покойный экономист Гэри Беккер вывел теорию преступления и наказания (Crime and punishment theory), целью разработки которой являлось нахождение средств сдерживания преступности. В ее основе лежит идея, хорошо известная по знаменитой фразе Вяземского о том, что в России суровость законов умеряется их неисполнением. Теория Беккера увидела сферу суда, полиции, уголовного розыска, гражданского права, правоприменения как сферу применения принципов экономики.

Гэри Беккер – 1930–2014 – Американский экономист. Лауреат Нобелевской премии 1992 года «за распространение сферы микроэкономического анализа на целый ряд аспектов человеческого поведения и взаимодействия, включая нерыночное поведение».

Судья Верховного суда США Ричард Познер однажды прочел Коуза и стал писать экономические книжки. Он объяснил, как должны существовать суды и полиция с точки зрения теоремы Коуза, потому что если трансакционные издержки положительны, то рынки сделать ничего не могут, и это должны делать правовые институты и судебные решения.

Работы Познера позволили сделать из теории преступления и наказания несколько очень важных выводов. Во-первых, поскольку борьба с преступниками затратна, оптимальный уровень преступности ненулевой, потому что затраты на поимку последнего преступника будут запредельно высокими.

Второй вывод и есть применение идеи Вяземского по поводу суровости законов и необязательности их исполнения. Если посмотреть на трансакционные издержки деятельности государства по борьбе с преступностью, выходит, что легче изменить меру наказания, чем поймать преступника. Например, если все иные наказания заменить штрафами и конфискациями, издержки превращаются в доход бюджета. Это гораздо проще, чем выслеживать, ловить мерзавца, доказывать, что он виновен.