Читаем Почему гибнут империи полностью

А между тем римляне никогда небыли морским наро… тьфуты, зараза… А между тем, люди, создавшие Америку, никогда не были иммигрантами. Они были колонистами. Почувствуйте разницу.

Иммигранты прибывают в чужую страну и начинают встраиваться в нее, меняя свою ментальность под местную. В этом случае ментальность иммигранта — ведомая, аборигена — ведущая.

Колонисты прибывают на пустое место. И привозят с собой ментальность. Их система ценностей, их идентификация становится стержневой. В Америке стержневой культурой стало англосаксонское протестантство. Аналогичным образом римляне когда-то колонизировали пространство — приезжали римские колонисты и сеяли зернышко римского города. Вокруг которого разрасталась цивилизация.

Те программы поведения и миропонимания, которые первые колонисты привезли с собой из Европы, утвердились и стали основой великой нации. Причем, как это всегда бывает с оторванными от родины людьми, их ментальность, этика, привычки законсервировались, как законсервировались сумчатые в оторвавшейся от прочих материков Австралии. В то время как в остальном мире уже давно царствовали плацентарные млекопитающие, в Австралии все еще прыгали-бегали устаревшие конструкции. Русские староверы, сбежавшие сто лет назад от цивилизации, до сих пор сохраняют старинный язык. А язык испанский, как считают некоторые, даже более близок к классической древнеримской латыни, нежели итальянский — римские колонисты в Испании постарались, сохранили.

Родина американских колонистов — Европа — в ментальном плане давно уже ушла вперед от времен, когда от нее отпочковались американские первопоселенцы. Скажем, Европа практически отказалась от религии, а Америка в массе до сих пор так же сильна своей религиозностью и протестантским трудолюбием, как и ее первопоселенцы двести лет назад.

Закрепившийся англо-протестантский менталитет послужил для Америки тем зерном кристаллизации, вокруг которого вырос национальный американский менталитет. Каковой позже исправно переваривал сотни тысяч вновь прибывающих. Современная Америка наполовину состоит из потомков первопоселенцев и наполовину — из потомков иммигрантов, переработанных обществом, которое создали колонисты.

Главным пунктом самоидентификации американцев является идеология. Они, так же как и римляне, ненавидят тиранию и обожают демократию. Они свято верили и верят, что их государственный строй — наилучший из всех возможных, и стараются принести свою любимую демократию в каждый уголок земного шара, по-римски считая себя ответственными за все, что творится на планете. Гражданин Америки, вне зависимости от цвета кожи, вероисповедания и прочей внешней шелухи стоит в глазах американцев превыше любого другого гражданина, ибо живет в самой свободной, самой прекрасно устроенной стране.

Сами по себе американцы малокультурны, так же как ранне-республиканские римляне, почти вся американская культура — европейские заимствования. Но есть у американцев одна характерная черта — поскольку их национальная гордость носит идеологический, а не племенной или культурный характер и поскольку исторически американские пионеры осваивали огромные ничейные территории (индейцев никто не считал за людей), а так же поскольку американская экономика — самая мобильная в мире… постольку национальная гордость американцев никак не привязана к пространственно-географическому фактору, в отличие от идентификации других народов. Янки считают своим домом любое место, где есть работа, дом, американские порядки и демократия. Поэтому они так планетарны. Для американца Вашингтон или Нью-Йорк совсем не то же самое, что для русского Москва или для француза Париж. Для янки это просто большие американские города. Еще в конце XIX века средний американец переезжал 5–6 раз в жизни. Никакой укорененности и привязанности к месту!

Те чувства, которые европеец или азиат испытывают по отношению к конкретным родным местам, американцы испытывают к политическим институтам. Толи мобильность экономики так влияет на характер, то ли, напротив, эта черта характера приводит к повышенной мобильности экономики, но, в общем, вариант получился не самый плохой, хотя и ведущий к разрыву связей между людьми и повышению индивидуализации нации.

Я бы сказал в этой связи, что Америка — страна без территории. Или, что то же самое, ее территорией является весь мир, поскольку для идей нет границ. В этом Америка похожа на Рим с его мечтой о мировом римском порядке. В этом Америка похожа на СССР с его мечтами о мировой революции.

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже