Читаем Почему гибнут империи полностью

После Адриана почти четверть века правил Антонин. Неплохой, в принципе, парень. При нем тоже в Империи были мир и процветание. Ну только немножко придушил он северных варваров по мелочи, а так — полный покой…

Следующим был Марк Аврелий. Тоже превосходный человек. Прекрасно образованный философ-стоик. Спал на голой земле. Совершенно не воинственный, добрый дядька, книги писал. Про гуманизм, между прочим. Рассуждал о природе добра и зла. Вот характерный отрывочек из его книги «Размышления»: «Паук изловил муху и горд, другой кто — зайца, третий поймал сетью рыбешку, четвертый — одолел вепря, а иной — сарматов. Но разве не разбойники все они, если разобрать?» Прямо Блаженный Августин какой-то…

И надо ж такому случиться, что именно на правление этого императора пришлась огромная военная нагрузка. Началось, как всегда, с мелочей — волнений варваров на западных границах. Они были подавлены. Не впервой. Затем возбудился парфянский царь — напал на дружественную Армению. А затем — чего уж мелочиться! — вторгся и в римскую провинцию Сирия. Пришлось открывать восточный фронт, объявлять мобилизацию, перебрасывать на Восток войска. После серии тяжелых боев разгромили парфян, освободили Армению.

А тут еще чума разразилась. Как всегда, она пришла с востока. И, прокатившись по империи, унесла больше жизней, чем война. На ослабленную войной и чумой империю, через ее северные границы, оголенные перебросками войск, напали варвары. Причем напали все сразу. Началась трудная 15-летняя война, которую античные авторы даже сравнивали с Пуническими войнами. Варвары прорвались в северную Италию, угрожая Риму. Ситуация была настолько тяжелой, что образованный Марк Аврелий даже вспомнил о религии — как Сталин, когда немец стоял под Москвой. Марк собрал в Риме жрецов из разных стран и принимал личное участие в обрядах и жертвоприношениях. Окунал копье в кровь жертвенного быка и швырял его в сторону врага — обычай, пришедший из каменного века, когда люди в звериных шкурах перед охотой около костра танцевали… На любую глупость шел человек — так хотел спасти Рим.

За религию и прочую потусторонность люди хватаются, только когда приспичит. Атак вообще-то, при нормально налаженной жизни бог людям не нужен. Лично я — за нормальную жизнь без эксцессов. Собственно, к тому и ведет нас научно-технический прогресс — чтобы процессы шли штатно, в полном соответствии с техникой безопасности, все крутилось, и комфорт достигался… Для того и интеллект у людей. Сами справимся, без туземных обрядов…

Со страху римляне принесли в жертву такое количество несчастных, ни в чем не повинных быков, что некоторые столичные жители отправили императору письмо, якобы от имени быков. «Быки» просили без фанатизма относиться к древним ритуалам, проводимым ради победы. А то эта победа обернется для них, быков, полным поражением… Римлян всегда отличало хорошее чувство юмора.

Естественные причины всех этих тяжелых для Рима событий — войны, чумы, нашествия варваров — я рассмотрю в следующей книге, посвященной влиянию климата на историю человечества. А сейчас скажу лишь, что этот страшный натиск дикарей на приличных людей, который пришелся на время правления замечательного Марка Аврелия, был первой волной Великого переселения народов…

Однако помимо глупостей с религией Марк Аврелий занимался и нормальными оборонными мероприятиями — в армию стали подгребать рабов, гладиаторов. В общем, тащили все, что шевелится… Мирные жители копали окопы… или что они там тогда копали — рвы… Благородный Марк Аврелий даже начал распродавать личное имущество, чтобы обеспечить армию. Все для фронта, все для победы! У Марка тогда умер семилетний сын, но император ни на минуту не прервал подготовки к обороне. Рим важнее.

На протяжении всей книги я постоянно пишу «тяжелые бои», «трудная война»… Что же делать, если это действительно так. Вот вам освещенный ударом молнии маленький момент только одного из боев с варварами. Отрезанные противником в горах от источников воды римляне долгое время терпели жажду, густая кровь плохо текла из ран. А когда наконец началось генеральное сражение, хлынул страшнейший ливень, черное небо резали молнии. Римляне рубились мечами и одновременно пили, открывая рты текущей сверху воде. Кто-то срывал с головы шлем, переворачивал его и набирал живительную воду, не переставая защищаться. Римский историк Дион Кассий рисует эту картину в цвете: «…И некоторые из раненых жадно глотали кровь, которая текла в их шлемы вместе с водой. Сильный град и множество молний обрушились… так, что в одном месте можно было видеть и воду, и огонь, падающие с неба, и в одно и то же время одни утоляли жажду и мокли под дождем, другие гибли от огня и умирали». Они победили…

И даже расширили пределы империи. Марк Аврелий планировал раздвинуть границы Рима аж до Северного моря, чтобы навсегда обезопасить Цивилизацию от набегов варваров, но не успел, умер. Тем не менее его победы обеспечили империи мир еще на полвека.

Перейти на страницу:

Все книги серии Без цензуры

Духовные скрепы от курочки Рябы
Духовные скрепы от курочки Рябы

Об ужасном с юмором — вот что можно было бы сказать про эту книгу, которая в неповторимой авторской манере сепарирует дискурс духовных ориентиров человечества — от иредковых форм, сквозь эмбриональную стадию развития, бурный рост к постепенной мучительной деградации. «Невероятно смешная вещь!» — говорят про «Курочку Рябу» одни люди. А другие в гневе плюются, называя автора лютым безбожником, которым он, впрочем, совершенно не является. Просто автору удастся примечать в привычном и знакомом неожиданное и парадоксальное. И этот взгляд, опирающийся на богатейшую фактуру, все переворачивает в глазах читателя! Но переворачивает в правильном направлении — он вдруг понимает: черт возьми, все наконец стало на свои места! Прежние неясности обрели четкость, мучительные вопросы ушли, растворившись в ироничной улыбке понимания, а мрак таинственности рассеялся.

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Документальное
Моя АНТИистория русской литературы
Моя АНТИистория русской литературы

Маруся Климова на протяжении многих лет остается одним из символов петербургской богемы. Ее произведения издаются крайне ограниченными тиражами, а имя устойчиво ассоциируется с такими яркими, но маргинальными явлениями современной российской культуры как «Митин журнал» и Новая Академия Тимура Новикова. Автор нескольких прозаических книг, она известна также как блестящая переводчица Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота, Моник Виттиг и других французских радикалов. В 2006 году Маруся была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя АНТИистория русской литературы» – книга, жанр которой с трудом поддается определению, так как подобных книг в России еще не было. Маруся Климова не просто перечитывает русскую классику, но заново переписывает ее историю. Однако смысл книги не исчерпывается стремлением к тотальной переоценке ценностей – это еще и своеобразная интеллектуальная автобиография автора, в которой факты ее личной жизни переплетаются с судьбами литературных героев и писателей, а жесткие провокационные суждения – с юмором, точностью наблюдений и неподдельной искренностью.

Маруся Климова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Растоптанные цветы зла
Растоптанные цветы зла

Маруся Климова – автор нескольких прозаических книг, которые до самого последнего времени издавались крайне ограниченными тиражами и закрепили за ней устойчивую репутацию маргиналки, ницшеанки и декадентки. Редактор контркультурного журнала «Дантес». Президент Российского Общества Друзей Л.-Ф. Селина. Широко известны ее переводы французских радикалов: Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Моник Виттиг, Пьера Гийота и других. В 2006-м году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.«Моя теория литературы» по форме и по содержанию продолжает «Мою историю русской литературы», которая вызвала настоящую бурю в читательской среде. В своей новой книге Маруся Климова окончательно разрушает границы, отделяющие литературоведение от художественного творчества, и бросает вызов общепринятым представлениям об искусстве и жизни.

Маруся Климова

Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Чем женщина отличается от человека
Чем женщина отличается от человека

Я – враг народа.Не всего, правда, а примерно половины. Точнее, 53-х процентов – столько в народе женщин.О том, что я враг женского народа, я узнал совершенно случайно – наткнулся в интернете на статью одной возмущенной феминистки. Эта дама (кандидат филологических наук, между прочим) написала большой трактат об ужасном вербальном угнетении нами, проклятыми мужчинами, их – нежных, хрупких теток. Мы угнетаем их, помимо всего прочего, еще и посредством средств массовой информации…«Никонов говорит с женщинами языком вражды. Разжигает… Является типичным примером… Обзывается… Надсмехается… Демонизирует женщин… Обвиняет феминизм в том, что тот "покушается на почти подсознательную протипическую систему ценностей…"»Да, вот такой я страшный! Вот такой я ужасный враг феминизма на Земле!

Александр Петрович Никонов

Публицистика / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже