Читаем Побратимы полностью

— Наш испанский народ видел кровожадность фашистов, — произносит свою первую в лесу речь майор Баландин. Волнуясь, он говорит с заметным акцентом. — Но того, что творят гитлеровские палачи здесь, на советской земле, человечество не знало. Мир содрогается от ужасов войны. И прощения гитлеровцам нет!

Буря гнева, поднятая тяжкой вестью, еще долго не утихает. О крови, пролитой на скалах Кангила, партизаны говорят и за ужином, устроенном совместно со словаками, а затем и на заседании подпольного центра.

Тут родился план действий.

Виктор Хренко, Белла, Штефан Малик и Клемент Медо немедленно возвращаются в «Рыхла дивизию». Они проверят и сдублируют связи между антифашистами частей и подразделений, установят контакт с сельскими подпольщиками. Дело требует, чтобы люди Виктора Хренко, ведущие антифашистскую работу среди словацких солдат, вместе со своими помощниками как можно дольше оставались в дивизии и еще серьезнее законспирировались. Надо, чтобы они вошли в доверие к начальству.

Следует также уточнить, пользовались ли перебежчики услугами местных проводников. Впредь словакам надо отправляться в лес только в сопровождении советских подпольщиков или представителей леса. Главная цель остается прежней: из рук Гитлера выбить всю дивизию, этим предотвратить гибель тысяч словаков и ослабить врага.

Предостерегаем наших друзей:

— Обстановка осложнилась до предела. После Кангила фашисты станут еще злее. Они, возможно, располагают документами и другими вещественными доказательствами. Могут подслушать в камере неосторожное слово или вырвать пытками признания. Поэтому: конспирация и еще раз конспирация.

Вскоре на лесной дороге пророкотал грузовик и скрылся в лесу.

Наступает полночь — и новые проводы. На аэродроме прощаемся с испанцами. Их обступила добрая полусотня минеров-выпускников лесной школы диверсантов.

— Спасибо вам за подмогу! Большое спасибо! — благодарят партизаны испанских друзей.

Настойчиво ревут моторы. Торопя тех, кто улетает, покрикивает вездесущий начштаба Котельников.

— Не хочется расставаться с вами, — с грустью говорит Баландин, крепко обнимая каждого из нас.

— Так мы ж ненадолго расстаемся, — уверенно отвечает комиссар Егоров. — Скоро опять свидимся.

— В освобожденном Крыму, хочешь сказать?

— А может, и в освобожденной Испании.

Долго жмем руки друг другу, потом крепко-крепко обнимаемся.

Самолеты взлетают и, мигая бортовыми огнями, делают прощальный круг.

Хорошие люди испанские друзья! И потому мы грустили, расставаясь с ними. Утешало лишь то, что они летели на отдых. Позднее нам стало известно, что уже на другой день пребывания в госпитале они стали проситься на новое дело и вскоре улетели в те края, откуда письма в Крым не поступали. Наши партизанские тропы разошлись. В сердцах же и в памяти мы остались друзьями навечно, ибо дружба наша была скреплена кровью, трудной партизанской жизнью, великой освободительной миссией.

В лагере нас ждал Николай Забара, посланец майора Серго, руководителя группы спецразведки. Майор Серго завтра в двенадцать приедет к разбитому трактору. Просит прийти на внеочередную встречу. И привести кого-нибудь из словаков. Будет разговор о «Рыхла дивизии». Николай рассказывает новые подробности о кангильской трагедии.

С нетерпением дождались следующего дня. Вместе с Емельяном Колодяжным и Александром Гира идем к разбитому трактору. Что нового скажет Серго? Может, хоть нескольких беглецов удалось спасти и он предложит взять их в лес? Видимо, эта надежда привела нас к трактору на целый час раньше. И ожидание так томительно…

Но вот, наконец, в двенадцать раздается гул машины. Это приехал Серго. Едва успев поприветствовать, он переходит к делу.

— Генерал Пуланич, командир словацкой дивизии, скоро будет твоим гостем, — сообщает майор неожиданную новость. — По национальности генерал словак. Сердцем он не с фашистами, а с солдатами Словакии. Побоище под Кангилом переживает крайне болезненно. И боится наказания Гитлера. Я, как узнал об этом, пошел на открытый разговор. Визитную карточку ему заслал, как немецкий коммерсант. Он принял меня. И я прозрачно намекнул: спасение, дескать, на той стороне. Если хотите, чтоб голова осталась цела, то думайте. Я дам знать своим друзьям, и они посодействуют. Генерал понял. «Головы не сносить, — без обиняков ответил он. — Тут Гитлер, того гляди, расстреляет, там Сталин накажет. Ведь служу, черт побери, Гитлеру». Я обещал представить ему гарантию. И думаю, что колебания он преодолеет. Так что жди генерала. И предупреди Большую землю: самолет для генерала пусть держат наготове.

Возвращаемся к разговору о кангильской трагедии.