Читаем Побег (ЛП) полностью

Mp3-файл при нажатии заиграл в ее медиаплеере, пока Вэл поспешно не убавила громкость. Это был отрывок из Реквиема Моцарта. Эта часть называлась Lacrimosa, она знала это только потому, что группа Evanescence использовала оркестровые мелодии в своей песне с тем же названием.

Реквием Моцарта был плачем, песней, которую играли на похоронах. Это не просто предупреждение, о нет. Это угроза.

Понимая, что музыка все еще привлекает взгляды, Вэл выключила медиаплеер и сохранила файл на своем диске. И набрала в поисковой строке пальцами, которые, казалось, не могли вспомнить, как работать, «Институт механики», уже страшась того, что найдет.

Поиск выдал библиотеку и — она сделала долгий, прерывистый вдох — шахматный зал.

Этого не может быть. Страх душил ее, как рука, сдавившая горло. Этого не может быть.

Но это так. Кто-то выяснил, кто она такая, и точно знал, как ее напугать. И похоже, кем бы ни был этот кто-то, он хотел ее смерти.

Глава 5

Лазурит

Пост-стрит, 57.

Ее вели, аккуратно и эффективно. Как и раньше. Институт механики находился сразу за линией метро, всего в пятнадцати минутах езды от того места, где она сейчас находилась. И что ее там ждало? Еще заметки? Еще загадки? Или ее преследователь во плоти?

Вэл объективно понимала, что игра, в которую ее заставляли играть, только что стала очень опасной. Даже если человек, посылающий эти записки, не хотел причинить ей вреда — в чем она сомневалась, — само их наличие теперь указывало на то, что она где-то ошиблась, позволив людям понять, кто она и где находится.

Нет, что ей нужно сделать, так это отступить и бежать — далеко и быстро. Просто разорвать договор аренды, забрать вещи и уехать из города. Она могла бы снова сменить имя. Ее родители помогут ей, как и раньше. Они все равно не хотели, чтобы она приезжала в Сан-Франциско. Она могла бы переехать в другое место, получше этого, начать все сначала, а потом…

Что? Что? Ждать, как легкая добыча, пока прошлое снова настигнет ее, никогда не зная, когда это может произойти? Опять же она не могла пойти в полицию. Они не воспримут Вэл всерьез, а если и воспримут, то могут слишком глубоко заглянуть в ее собственное прошлое…

Вэл вытащила USB-накопитель и засунула ноутбук обратно в сумку, раздавив тыквенный хлеб, который купила в кафе ранее. Она едва заметила это.

«Я была так осторожна. Сменила имя, затаилась, держалась особняком. Ни друзей, ни любовников. Я все сделала правильно».

И все же она снова здесь, в самом начале.

Она не могла так жить вечно. Это не жизнь, а неопределенное существование. Она не растение, у которого можно вырвать корни и пересадить их в любое удобное для него место. Если она сбежит, это только вопрос времени, когда кто-нибудь снова найдет ее и цикл продолжится — а она так устала убегать.

Что бы я ни делала, этого никогда не будет достаточно.

Я буду бежать, пока не умру.

Чувствуя себя так, словно ее ноги налились свинцом, Вэл направилась обратно по Мишн-стрит в сторону 16-й и станции метро Мишн-Сент. Как обычно, улицу заполонили группы малообеспеченных и бездомных людей. Один мужчина прислонился к мусорному баку, резиновая лента туго стянула его изможденное предплечье, когда он кололся героином.

Другой мужчина — худой и жилистый — крикнул ей вслед. Эти слова заставили ее плечи напрячься, и она направилась вниз по лестнице, спускаясь ниже уровня улицы, перепрыгивая через две ступеньки за раз, изо всех сил цепляясь за жирные перила, когда мужчина, который окликнул ее, издал сдавленный отрывистый смех курильщика при ее испуганном уходе.

Кафельный пол и темные коридоры заставляли ее чувствовать себя так, словно она попала в подземную антиутопию. В это время дня поезд был не так переполнен. На одном из стадионов, похоже, был игровой день, потому что на станции толпилось много людей, одетых в цвета команды. Остальные люди на платформе казались обычными горожанами, наслаждающимися своим выходным днем или рано возвращающимися с работы. Вэл стояла в стороне от остальных, прижимая к груди свою сумку, стараясь выглядеть незаметной.

Поезд остановился с порывом ветра и двумя резкими гудками клаксона. Поездка предстояла короткая. Кондиционер в поезде не работал, из-за чего в вагоне было жарко и душно. Пахло мочой и потом, а на заднем сиденье вагона кричал ребенок. Вэл выскочила, как только поезд остановился, пробираясь к эскалатору, полуослепшая от паники.

Станция Монтгомери выплюнула ее на углу Рынка, прямо перед магазином шоколада Гирарделли. Она пересекла улицу, чтобы обогнуть квартал, уворачиваясь от агрессивных машин и еще более агрессивных пешеходов, пока не оказалась прямо перед лепной аркой Института механики.

Глядя на его внушительное сооружение, она подумала: «Теперь пути назад нет».