Читаем Побег Крамера полностью

«Ситуация 103», убийство вельможной персоны, пересекающей лес, в сопровождении кортежа из нескольких десятков отборных кондотьеров.

Я был в донжоне, когда в его верхнее окно влетел горшок с «греческим огнем». Он превратил комнату в пылающий ад, а нас в кающихся грешников, с облезающей лохмотьями кожей.

Я стоял на воротах оружейного склада гладиаторской школы. Дюжий финикиец пригвоздил меня к ним, как мотылька, орудуя бронзовой подставкой для факелов. Но ворота остались закрыты.

Я был в том лесу, одетом в багряно-золотые одежды ранней осени Средневековья. Вельможная персона всего на один поворот тропинки обогнал своих охранников. Свесившись вниз головой с ветки дерева, я заглянул в его удивленное лицо.

А потом я хлопнул его коня по крупу окровавленным ятаганом. Аки ангел мщенияя вознесся вверх. Внизу промчалась орущая и потрясающая оружием кавалькада.

Они догонят ополоумевшую лошадь. Вынут запутавшийся в стременах труп, щедро поливший тропинку за собой горячим кармином. Опомнившись от потрясения, вернуться под мое дерево.

Между корней я оставлю им голову вельможи. С коротким ругательством, вырезанным на удивленно наморщенном лбу.

Я научился сохранять жизнь себе и отнимать ее у других. Обученный мыслить, я теперь умел делать эти две вещи, не задумываясь. Я научился даже шутить над этим.

Я эволюционировал.

Разве не этого они добивались со своим Проектом?

Выстрел, душераздирающий визг рикошета.

(Интересно, почему про него принято говорить «душераздирающий». Что же в нем такого раздирающего? Все склонность писателей к пустым преувеличениям. Если спросить меня, то звук скрипящего по доске фломастера Перье, описывающего очередную заковыристую теорему, я нахожу куда более зловещим).

Появившаяся в лестничном пролете голова отдергивается назад.

Надеюсь, они там наверху понимают, что последние два выстрела я сделал не целясь. С третьим им может уже так не повезти.

– Полковник, крикните вашим ребятам, чтобы не высовывались, – говорю я Бауэру. – Мне и мистеру Кольту они не доверяют.

Полковник не долго колеблется. Он-то уж точно знает, на что я способен.

– Эй, там, – кричит он. – Отставить попытки прямого наблюдения.

– Полковник, с вами все в порядке? – доносится в ответ.

Бауэр собирается ответить, но я тычу его в бок стволом.

– Хватит, Густав, поговорили. Давайте-ка продолжим спуск.

Нам удается преодолеть еще около сорока ступеней. Полковник изрядно хромает, я переборщил, втыкая в него ручку.

Наверху решают, что пора бы совершить глупость. Они сбрасывают на нас две гранаты со слезоточивым газом. Как по учебнику следом ринется сметающая лавина доблестных джи-ай.

Хорошая мысль. Но я успеваю столкнуть вниз через перила обе гранаты, до того как они начинают дымить по настоящему.

Первому из авангарда штурмовой партии, я дырявлю коленную чашечку. Второму простреливаю щиколотку. Стоя уровнем ниже, имеешь определенные преимущества.

Стоны и ругательства, пострадавших оттаскивают наверх. Бауэр свирепо таращит на меня покрасневшие от газа зенки. Бессильно кривит узкий рот. Ну, что же, на этот раз не вышло, полковник. Пусть это научит чему-то ваших ублюдков.

– Бауэр, скажите вашим, что у меня осталось мало патронов, – я машу для убедительности стволом. – Если они еще раз проделают нечто подобное, я из экономии сначала прострелю голову вам. А уже потом тем, кто за вами полезет. Вы мне верите, полковник?

Судя по изменившемуся лицу, он верит. Хорошо.

Со временем, вместе с нами претерпевали эволюцию и виртуальные декорации Симулятора.

Эпоха магазинных винтовок и бездымного пороха ушла. Настало временя миниатюрных фаустпатронов, пристегиваемых к предплечью, пистолетов с глушителями и удавок из рояльных струн.

В стенах бывших замков теперь размещались генеральные штабы, ставки верховного командования и лаборатории дешифровальщиков. Целями наших миссий стали чертежи новейшего оружия, выдающиеся ученые и копии важнейших приказов.

Лишь одно не изменилось. Умирать от пулеметной очереди, осколков взорвавшейся мины или в облаках ядовитого газа, было ничуть ни менее мучительно, чем от меча, стрелы или топора.

Быстрее, может быть. Но время, в течении которого боль переваривает твои внутренности, это очень субъективная штука. В большинстве случаев оно кажется тебе вечностью. Будь это секунды проникающего в твое сердце тесачного штыка или минуты под гусеницей «Большого Вилли».

Очнувшись в своей капсуле, ты все равно видишь ненавистно-злорадную морду полковника Бауэра. «Что, уродец, опять выпустили тебе кишки? Не повезло». Так точно, полковник. Не повезло. Подождем другого раза.

Планируя свой второй побег, я сразу наметил этот несгораемый тамбур. Идеальное место для будущих переговоров.

С двух сторон он запирался массивными железными дверьми. В стену было вмонтировано переговорное устройство. Через него я в настоящий момент общался с заместителем полковника, неким Морганом.

За одной из дверей Крамера ожидала разгоряченная команда болельщиков, держащих для него наготове пластиковый мешок с сухим льдом.