Читаем Побег полностью

Вэл закричала. Он оказался на ней в одно мгновение, его длинное черное пальто распахнулось над их борющимися телами, когда Гэвин повалил ее на пол. Она боролась изо всех сил — пиналась, царапалась, била кулаками. Когда она потянулась к его лицу, он отпрянул назад, и тогда Вэл освободилась.

Она бросилась к тумбочке, схватив ее за ножки, чтобы опрокинуть в надежде, что ее телефон с грохотом упадет на пол. Ей удалось обхватить пальцами один из металлических прутьев, прежде чем его рука сомкнулась на ее запястье. Тумбочка ненадежно покачнулась один раз, перевернув стоящий стакан с водой. Удар холодной воды поразил их обоих, но только на мгновение. Затем ее спина оказалась прижатой к полу, а руки закинуты за голову, Гэвин лежал на ней сверху, вода капала с его лица и волос.

Сдавленный вскрик сорвался с ее губ, когда он наклонился.

— Я сильнее тебя, Валериэн, — заявил он тем новым, ужасным голосом. — Кричать было бы очень неразумно.

Неразумно? Она отвернулась, но Гэвин провел свободной рукой по ее волосам и повернул лицо, и Вэл запоздало поняла, что он ожидал ответа.

— Я… я не буду кричать.

— Хорошо, — холодно проговорил он, и она чуть не нарушила свое обещание прямо там, потому что он оглядел ее и тихо добавил: — На этот раз тебя никто не спасет. — Он наклонил голову, обнажая горло. — Посмотри на меня, — скомандовал он. — Посмотри, что ты наделала.

Неохотно она посмотрела, потому что давление его руки приказывало ей. Слабый розовый шрам от осколка стекла теперь был почти невидим под более тяжелым венком рубцовой ткани. Должно быть, рана оказалась более поверхностной, чем выглядела, иначе она убила бы его, но шрам выглядел… очень, очень плохо.

Эти пепельные глаза уставились на нее с лазерной точностью.

— Хорошо, — сказал он. — У тебя есть что сказать в свое оправдание?

— Милый шрам, — услышала она свой голос. — Он придает тебе характер.

Боль пронзила ее запястья, как серия фейерверков. Гэвин наклонился еще ближе, пока их лица не разделили всего несколько дюймов, и Вэл не почувствовала каждый его вздох и выдох на своей влажной от воды коже.

— Ты пыталась убить меня, моя неверная негодница. Неразумно провоцировать меня.

— Жаль, что я тебя совсем не убила, — прошептала она.

Гнев, горячий и смертоносный, кипел под ледяной отстраненностью его лица, смягчая резкие черты. Затем, внезапно, все, казалось, пошло прахом. Пустота. С выражением, которое можно было бы высечь из холодного бледного камня, Гэвин вынул пальцы из ее волос, и ее соски напряглись до твердых вершин. Она возненавидела себя за это. За то, что он все еще может влиять на нее, даже сейчас.

— Это правда? — Он сунул руку в карман куртки и выхватил нож. — Ты жалеешь, что не убила меня?

Это оказался тот самый нож, который она спрятала под подушкой и которым порезала его, пока он лежал с ней в своей постели. Испуганный крик сорвался с ее губ, как взмах крыльев птицы, когда нож с сочным стуком врезался в ковер рядом с ее лицом.

— Тогда, возможно, тебе не стоит начинать игры, которые ты не можешь закончить.

Его губы касались ее губ с каждым произнесенным словом, излучая подавляемую ярость. Он провел ножом по ковру, расколов дерево под ним, и Вэл снова вздрогнула, как от ужасного звука, так и от тяжелого, преднамеренного жеста.

Как будто он потрошил пол, подумала она, вспомнив всех тех женщин с первого курса. Тех, кого он убил вместо нее. О Боже, он был таким жестоким. Газеты радовались этой бойне, как и Гэвин, когда рассказал ей каждую деталь, чтобы наказать ее за предательство, а слезы тихо текли по ее лицу.

Будет ли это быстро и жестоко? Или медленно и болезненно?

Нож остановился у ее горла.

(Ты помнишь?)

Она предполагала, что скоро ей предстоит это выяснить.

— Сделай это, — сказала она. — Убей меня. Я больше не боюсь.

Зубья лезвия зацепились за кожу, маленькие капельки крови выступили, как нитка рубинов. Порезы жгло, когда кровь смешиваясь с потом на ее горле.

— Так спешишь расстаться со своей жизнью, — размышлял он. Вэл не двигалась, не дышала. — Интересно, что случилось, что ты так заледенела?

— Попробуй угадать, ты, сумасшедший ублюдок.

Его брови взлетели вверх, и он посмотрел на нее поверх лезвия.

— О, да. Я забыл. Ты же выбрала меня архитектором твоего бессмысленного разрушения. Злодей против невинной крошки.

— Нет, — ответила Вэл его действиям, его словам, самому его существованию.

Он позволил ножу соскользнуть, и предупреждающий укол заставил ее прижаться плечами к полу, чтобы увеличить расстояние между собой и лезвием.

— Что такое? — насмешливо спросил он. — Боишься немного крови, моя дорогая? Но думал, ты хочешь, чтобы я убил тебя.

Вэл покачала головой, слишком напуганная, чтобы говорить.

— И вот я здесь, готовый дать тебе то, что ты хотела. — Его голос стал жестче. — Тогда умоляй меня. Чтобы я сохранил тебе жизнь. Ты ведь помнишь, как это делается? — Гэвин намеренно коснулся ее, наклонился, чтобы накрыть ее тело. Напряжение в животе усилилось, посылая нестройный пульс, сотрясающий ее. — У тебя всегда так хорошо получалось.