Читаем Побег полностью

Мысль о встрече с Джеки и Мередит, подкрепленная появлением незнакомца, наполнила Вэл тревогой. Она осталась лежать на кровати, листая книгу, на которой не могла сосредоточиться достаточно долго, чтобы прочитать, задаваясь вопросом, как долго этот брат собирается остаться. Рано или поздно ей придется выйти туда, если не для того, чтобы сходить в туалет или поесть, то чтобы пойти на работу. Сегодня вечером у нее смена.

И как только эта мысль пришла ей в голову, Вэл поняла, что это произойдет раньше, потому что она ничего не ела с тех пор, как расправилась со своей жалкой половиной бутерброда, а то, что осталось от ее еды, лежало в шкафу и холодильнике. Там, снаружи — с ними.

Еда выгонит ее из норы, как хищное животное. Как уместно.

Вэл оделась так, словно готовилась к войне. Она натянула свитер с высоким воротом и джинсы, собрав свои длинные волосы в строгий хвост. Она взглянула на свое отражение, скривив губы. «Хипстер, выходящий из подземелья за билетами на концерт под землей», — подумала она, и зацепилась зубами за потрескавшиеся губы, когда попыталась улыбнуться.

Придется выйти. Вэл открыла дверь.

Мередит и Джеки устроились на диване, между ними сидел незнакомый мужчина. Они играли в видеоигру на телевизоре, которая совсем не выглядела знакомой. Вэл даже не подозревала, что у них есть игровая приставка. Это заставило задуматься, может быть, они выносили ее только тогда, когда Вэл не было рядом, чтобы им не пришлось приглашать ее.

Мередит повернулась на своем месте от скрипа петель.

— О, привет.

— Привет, Банни, — сказала Джеки, даже не обернувшись, что задело Вэл.

Мужчина повернулся, положив руку на спинку дивана.

— Привет, — проговорил он, оглядывая ее с ног до головы темными, как терн, глазами. — Кто ты?

— Это Банни, — представила Мередит, отвечая за Вэл. — Наша соседка. А это мой брат, Адам. Я рассказывала тебе о нем раньше.

Адам оказался таким же привлекательным, как и его сестра, аккуратно подстриженный и в скучной, опрятной одежде, которая, казалось, служила стандартной формой для богатых миллениалов. Рубашка поло, обнажающая подтянутые в спортзале руки, искусно выбеленные джинсы, и часы, которые, вероятно, стоят больше, чем аренда ее комнаты.

Адам протянул руку, и ямочка появилась на его щеке, когда он улыбнулся. Его зубы, вероятно, тоже стоили больше, чем ее арендная плата. Они выглядели отбеленными и выпрямленными. Вэл не упустила из виду, что этот жест заставит ее приблизиться, увлекая вглубь комнаты, в то время как она предпочла бы держаться поближе к стенам.

— Адам Лэм, — представился он, сжимая ее руку, когда она неохотно сжала его. Рука была теплая и сухая. — Приятно познакомиться, Банни. Хочешь присоединиться к нам?

Вэл увидела, как напряглись плечи Джеки. Лицо Мередит исказилось.

— Нет, пожалуй, — пробормотала Вэл. — Я скоро ухожу. В любом случае, спасибо.

Адам слишком долго смотрел на нее, прежде чем повернуться лицом к сестре. На его лице читался вопрос, на который Вэл не хотела оставаться и слышать ответ.

— Она работает, — сказала Мередит и многозначительно добавила. — Официанткой.

Вэл не смогла скрыть, как вздрогнула. Такое чувство, что Мередит предупреждала ее.

На лице Адама появилось сочувствие, что еще хуже.

— Ты уверена?

— Абсолютно. — И затем, побуждаемая вежливостью, которая вбивалась в нее с детства, она поспешно добавила. — Мне очень жаль. У меня есть еще кое-какие дела.

Вэл быстро направилась к выходу, и облегчение нахлынуло на нее, когда дверь закрылась за ней. Облегчение, которое растворилось в тумане паники, когда запах цветов наполнил ее чувства, и на этот раз это не плод ее воображения, о нет. Разбросанные лепестки роз, лежали раздавленые под ее ногами, выпуская свой аромат в воздух.

И не просто лепестки роз. Желтые. За неверность.

И черная, вьющаяся шелуха высохших красных роз тоже…

Как символ смерти.

* * *

Лука вполне мог оставить цветы.

Вэл стояла в азиатском продуктовом магазине на углу. У нее не осталось сил ехать на автобусе в «Сейфвей» или «Трейдер Джо». Она не знала названия магазина, вывеска была написана не по-английски, но он находился близко. Молочно-белые флуоресцентные лампы трепетали и гудели, придавая всему болезненный сероватый оттенок.

Вэл здесь нравилось, потому что ее никто не беспокоил. Никто не ходил за ней по пятам, спрашивая, нужна ли ей помощь или хорошо ли она провела день. Потому что ответы на эти вопросы всегда звучали как «да» и «нет», и ни она, никто-либо другой ничего не могли с этим поделать. Отсутствие навязчивого сервиса давало ей возможность подумать.

Либо Лука лгал ей, разыгрывая какую-то длинную комбинацию, предназначенную для того, чтобы причинить ей как можно больше душевных страданий, либо кто-то другой пытался ее надуть.

Лука мог оставить цветы, но тогда Джеки и Адам увидели бы их. Вэл не сомневалась, что соседка упомянула бы о них — это ведь странно? Находить цветы, разбросанные у входной двери? Это означало, что кто-то положил их туда после прихода Джеки и Адама.