Читаем Победитель коммунизма полностью

Мы знаем о Сталине также по книгам его дочери. ** Сведений о нём немного, но они очень важны для психологического портрета Сталина. Хотя Светлана Аллилуева – ближайший к нему человек из всех, кто писал о нём, её сведения, по-видимому, во многом беспристрастны. С некоторыми толкованиями, однако, согласиться невозможно. Мнение о том, что Берия влез в доверие к Сталину больше, чем этого хотел Сталин, со следующим отсюда выводом, что Сталин находился под частичным влиянием Берии – это, конечно, результат недооценки личности Сталина. Такое говорили и в 30х годах: борьба шла не против Сталина, а за влияние на Сталина. Не раз обвиняли людей, бывших около Сталина, в плохом влиянии на него. * Принять это – значит, пренебречь всем, что известно о Сталине. Я уверен, что никто после 1917 г. ни на йоту не контролировал Сталина и не влиял на него. Непревзойдённый мастер интриги был трезв и чуток. Любой совет, ему данный, либо намёк, случайно обронённый при нём, он был наверняка в состоянии заметить, докопаться до скрытых причин. Тем более, что он всегда был лучше информирован о взаимоотношениях людей в своём окружении, чем они могла думать. Мало того, он всегда один знал свои истинные цели, не доверяя никому.

Мы многое знаем о Сталине также от Никиты Хрущёва **.Надо, однако, помнить, что Хрущёв, писавший о Сталине, – не многим более честен, чем Сталин, сообщавший о Сталине. У Хрущёва было много чего скрывать: и своё участие в кровавых делах Сталина, и свою роль в событиях последних дней жизни Сталина. (До сих пор много невыясненных противоречий, связанных с этими последними днями. Сам Хрущёв давал различные версии об этих событиях – от намёков о том, что тиран погиб от топора, до претендующего на искренность рассказа о скорби у постели Сталина, умирающего своей смертью) ***. У Хрущёва было достаточно и политических причин, чтобы заблуждаться или врать о Сталине: политически ему нужен был Сталин, продолжавший дело Ленина с некоторыми ошибками. Для этого ему нужны были человеческие, всем понятные причины таких ошибок, ссылки на жестокость, мстительность Сталина и тому подобное. Это понятно. Хрущёв был умный, выдающийся человек, но, по-видимому, ничего не понимал в действительных целях Сталина, поэтому для объяснения столь массовых репрессий и отхода от ленинизма ему приходилось прибегать к ссылкам на эмоциональные слабости Сталина.

Жестокость Сталина оспаривать не приходится, однако следует отвергнуть любые утверждения Хрущёва и многих мемуаристов о том, что эта жестокость могла быть движущей силой в действиях Сталина. Бывало, что тиран наряду с достижением своих целей наслаждался садистически; бывало, что тираны развлекались пытками и истязаниями. О Сталине таких данных просто нет, несмотря на то, что у него было достаточно возможностей удовлетворить свои садистические страсти, если бы он этого хотел, – скорее всего мы узнали бы об этом, если бы такие случаи были, как мы знаем это про Берию, который лично истязал заключённых. **** Я думаю, что утверждения о жестокости как о движущей силе сталинских действий – это лишь умозаключение, вытекающее из принятия стереотипа кровавого тирана.

О том, что Сталин якобы страдал манией преследования, мы знаем и от Хрущёва, и из многих других источников. Рассказывают о том, что Бехтерев якобы поставил Сталину диагноз «паранойя» и был за это отравлен. * Иные делают это утверждение исходя из стереотипа кровавого тирана. ** Но тут нам приходит на помощь сам Сталин. Если бы у него была мания преследования, кто-кто, а Сталин об этом бы не говорил и тем более не сказал бы своим ближайшим и потому самым опасным сотрудникам. Хрущёв вспоминает сказанную Сталиным фразу: «Пропащий я человек, никому я не верю. Я сам себе не верю.» *** Поверим Хрущёву, что такая фраза была сказана. Но тогда это опровергает версию о мании преследования, это только показывает нам, что Сталин был не прочь, чтобы некоторые его действия объяснялись либо манией преследования, либо страхом перед опасностью покушения на него.

Да, Сталин охранял себя со всей тщательностью. Сталин уничтожал тех, кого лишь подозревал в террористических мыслях. Но это не мания преследования. Это – вполне рациональное и обоснованное ожидание покушения. У кого-кого, а у Сталина было больше чем достаточно оснований ждать покушения, и тщательность его охраны свидетельствует не о его мании преследования, а о том, что он недооценил рабью сущность бывших вокруг него: по-моему, неизвестно ни одного действительного покушения на Сталина.