Читаем Победитель Хвостика полностью

Победитель Хвостика

Вы время не теряйте, скупайте банки, склянки,бутылки и копилки, машины и тазы,затем их продавайтеи деньги выручайте,потом приобретайте:красивые тарелки, носки и утюги,сгоревшие кастрюли, протухшие пилюлии много-много-много подобного добра.Свалите это в кучу большую-пребольшую,заприте ее в комнате и выбросите ключ.А если кто-то спросит, зачем вы это сделали,нахмурьте тихо брови,сложите пальцы фигушкой,потом ударьте глупого по правому предсердию,окрасьте ноги суриком и выпейте нарзан.Когда приестся вам подобное занятие,стащите у кого-нибудь зеленую клееночку,проткните ее вилочкой и выбросите вон.Через неделю, месяц, а может, через годвы всем обзаведетесь: накупите сосисок,наперстков и котов.Потом у вас появятся: мохнатая подушечкадвенадцать фунтов сахара,баранок связок сорок и тридцать две козы,а кроме всего прочего, немножечко корзин,сиреневая крышечка и полный дом картин.В картинах же рисованыпузатые людишечки на хилых лошадях,графъя все безбородые, жующие горох,писатели усатые, задумчивые физики,циклопы некрасивыеи прочие геологи из разных министерств.И кто бы ни увидел подобное явление,все сразу вас нахваливать начнут без лишних слов,потом обнимут весело, задушат, и конец.В аду вас будут жарить, варить и запекать,немножечко отрежут, кусочек отстригут,а остальное с криками съедят или сожгут.Но вы не голосите и в чайник не дудите,поскольку мне сегодня совсем не дали спать.Такие вот коллизии случились невзначай,когда стихи серьезные учился сочинять.

— Та-ак, состязанию рапсодов — конец, — вдруг сказал Николай Марков. — Все за работу. Пальцев идет.

Маза и главное очищение

После обеда Танька отводит меня в сторону и говорит:

— Сегодня надо очищаться.

— Устал... — начинаю ныть я. — Может, завтра?.. А то я уж и не боюсь в лесу ничего...

— Там и бояться нечего, зевать только не надо, — отвечает Танька. — А в другой день нельзя. Сегодня у луны такой ущерб, что она похожа на череп. И древних книгах сказано: «...и когда глаза Мертвой Головы откроются на землю, люди становятся мягкими, словно глина...» Так что будь готов.

— Всегда готов, — говорю. — А чего ты такая добрая?

— Иди-ка ты...

Я жду до вечера.

Солнце заходит. Рассеченные пилой лесного гребня, его лучи поднимаются вверх подобно прожекторам и бьют в брюхо белому облачному клубу. Клуб делается пунцовым и, покосившись, плывет к горизонту. Начинается наводнение ночи, и загорается звездный салют. Я, нервничая, дожидаюсь, когда арка Млечного Пути дотянется до сосен, и встаю. Фонтан зеленого огня на западе слабеет, и во всю мощь сияет чистейшая синева за космическими огнями. Мне почему-то грустно, будто я собираюсь умирать. Очищаться, конечно, здорово, но я все равно что-то теряю...

Я встречаюсь с Танькой на шоссе, и мы идем в глубину сумерек.

Старая Багарякская дорога не страшная, а торжественная. Сосны выстроились огромными рядами, еловые пики вытянулись к небу, березы и осины собрались в купы, и в них слышен плеск листьев. Тропинка прекращает вилять и бежит ровной линией. Поваленных стволов больше нет, они уползли. В кучах папоротника что-то едва заметно переливается рубиновым светом. Лес просматривается насквозь и похож на грот со сталактитами. В гуще его вспыхивают бледно-зеленые искры. Почти оглушая, верещат хортобионты. Над дорогой, одним концом упираясь в водохран, а другим — в Багаряк, стоит Млечный Путь. Он струит холодные, прозрачные волны, и лунные колоннады танцуют, как водоросли.

Перейти на страницу: