Однако чувствовала Ольга, что за пустопорожним трепом этой девицы скрывается что-то странное, какое-то напряжение присутствует, будто Маргарет изо всех сил стремится скрыть некую тайну и очень боится, что тайна эта, помимо желания говорящей, непременно и всецело раскроется. Что-то похожее на поведение ее батюшки при встрече с гостями…

И только поэтому Ольга продолжала слушать принцессу, вставляя время от времени коротенькие ответные реплики, которые немедленно порождали очередную порцию бурного словесного потока.

— А мама очень любит папу и моих сестер, и брата, и я их всех тоже чрезвычайно обожаю, и папу, и маму, и балбеса Бруно, и Сабину, и Розалинду, и Натали, хотя она еще маленькая…

Господи боже мой, да сколько же это может продолжаться! Может, намекнуть девочке, что пора и честь знать?

— …а папа молчал, молчал, а потом сказал, что кому-то из нас надо обязательно выйти замуж за вашего брата…

Маргарет охнула и прикусила язычок. Глаза ее распахнулись, в них родились испуг и растерянность.

И Ольга поняла, что именно последние слова и пыталась не выпустить собеседница из своего маленького ротика, но этот подвиг ей никоим образом не удался. Прокололась девочка!..

На фразу принцессы про папу ни в коем случае не надо было реагировать — Ольга чувствовала это — и пришлось искать слова, ничем не связанные с папиным инструктажем относительно обязательного замужества, но способные заполнить повисшую тягучую паузу.

Впрочем, Маргарет тут же понеслась дальше, снова взнуздав словесных коней, снова закручивая кринолины вокруг корсетов, посыпая их пригоршнями аметистов, топазов и изумрудов, горько жалуясь на старинных моделей туфли, которые ее, разумеется, научили носить, но она их терпеть не может и предпочитает старые добрые кроссовки, но их ни в коем случае нельзя надевать в торжественных случаях, как бы этого ни хотелось.

В принципе, с нею все теперь было абсолютно понятно.

Она ляпнула то, чего не в коем случае ляпать не собиралась. И как всякая дурочка, попыталась немедленно забыть о допущенном промахе, пытаясь завалить его новой информацией, да вот беда: вся информация, которой она владела, крутилась вокруг одного и того же.

Наконец Маргарет выдохлась и перевела дыхание.

— Спасибо большое, ваше высочество! — сказала Ольга. — Я узнала так много нового о фрагербритских национальных праздниках. Мы непременно еще поговорим о моде, меня чрезвычайно интересует эта тема.

— Конечно, тете НеЬе. Я могу говорить об этих вещах хоть сутки напролет.

Можно было ненавязчиво выставлять собеседницу вон, но Ольге это показалось неучтивым.

В результате она еще минут пятнадцать выслушивала упоенный монолог о любимом горнолыжном курорте, который Маргарет время от времени посещает, хоть и не очень хорошо катается на лыжах (вот Розалинда, та — да!), но костюмы, которые принято там носить, ей очень нравятся, потому что очень хорошо обтягивают фигуру, особенно бедра, ведь бедра — это первое, на что смотрят мужчины…

Очередное словесное наводнение прервал Дмитрий Макаров, заглянувший в комнату хозяйки и напомнивший, что ее высочеству Ольге пора отправляться на прогулку в дворцовый парк.

Маргарет тоже очень любила гулять, но сейчас ее ожидала примерка нового платья, очень красивого, от «Альберты Феретти», и если платье еще не придется переделывать, то оно непременно будет продемонстрировано гостье…

Наконец, от Маргарет избавились.

— Мне все было слышно даже через закрытую дверь, — виновато сказал Макаров, и на его лице нарисовалось все, что он думает по поводу старшей дочери Отто Тринадцатого.

Ольга промолчала: их вполне могли подслушивать.

Секретарь тоже прекрасно понимал это, потому что на мгновение приложил палец к губам. И только уже в парке продолжил:

— Ну и дура эта Маргарет, прости меня господи! Достанется же кому-то подобное сокровище!

«Достанется непременно, — подумала Ольга. — Но я сделаю все, чтобы не моему брату!»

— Можно, я возьму вас под руку, Дмитрий? — спросила она.

— Да, конечно, ваше высочество!

— Замучила меня эта Маргарет, — объяснила Ольга.

Макаров промолчал, но руку предложил.

Они двинулись дальше по дорожке, отсыпанной из утрамбованного темно-желтого песка.

И Ольга подумала, что иногда совместное молчание с мужчиной много интереснее беседы с женщиной.

Глава шестьдесят третья

Второй гостьей оказалась Сабина.

На ней тоже было закрытое платье, но цвета весенней растительности, и оно принцессе очень даже шло.

Тем более что у нее были зеленые глаза…

Однако лицо ее от этого подарка природы краше не стало. Подводил лошадиный подбородок.

Разговор завязался очень легко. Наверное, потому, что после прогулки у Ольги изрядно улучшилось настроение.

Однако продолжалось благолепие недолго.

Нет, Сабина не возмущалась кринолинами и корсетами и не восторгалась бриллиантами, сапфирами и изумрудами.

Область главных ее интересов составляли ведущие фамилии Лондинуса и других городов Вайсбурга.

Очень скоро Ольга узнала много интересного о повседневной жизни фрагербритской знати.