Охранялся лагерь не особенно сильно. Видимо, немцы, успокоенные тем, что за последнее время никаких происшествий в лагере не было, считали пленных вполне «благонадежными». И вот в тот момент, когда происходила пересмена часовых, Таранец и его товарищи, осторожно выдавив несколько досок в стене барака, пролезли через отверстие наружу, проползли под колючей проволокой и благополучно скрылись в горах.

В условленном месте их встретил Роберт Ульман со своими друзьями. Прощание было трогательным.

— Мы не забудем вашей самоотверженной помощи, дорогие товарищи! — сказал Иван Таранец и горячо обнял австрийца.

— Фашизм — наш общий враг, и мы всегда с теми, кто борется против него, — ответил Ульман и, подняв вверх сжатый кулак, торжественно добавил: — Рот фронт!

— Рот фронт! — тотчас же тихо, но дружно отозвались остальные австрийцы.

…Много дней и ночей, прячась в зарослях кустарника и оврагах, обходя стороной большие населенные пункты и лишь чутьем угадывая нужное направление, пробиралась группа пленных на восток, откуда все явственней доносились раскаты орудийных залпов.

К тому времени советские войска перешли государственную границу. И вот на польской земле, в маленьком городке, произошла эта долгожданная встреча…

После плена Иван Таранец с оружием в руках сражался против врага до самой победы.

Иван Степанович Таранец, демобилизовавшись через год после окончания войны, приехал на Урал и поступил работать в Уфалейский леспромхоз.

Долгое время Таранец ничего не знал о судьбе остальных участников обороны Брестской крепости. Лишь когда писатель Сергей Смирнов выступил по радио со своими очерками, героический подвиг бессмертного гарнизона раскрылся до конца. Взволнованный Иван Степанович послал Смирнову письмо, в котором рассказал о своем участии в обороне крепости, просил передать привет оставшимся в живых боевым товарищам.

Ответ пришел из Бреста. Оказалось, там организуется музей обороны Брестской крепости, и сотрудники его, которым писатель переслал письмо, просили Ивана Степановича заполнить анкету и выслать вместе с фотографией.

А вскоре И. С. Таранца вызвали в военкомат и вручили ему правительственную награду — орден Отечественной войны II степени.

Такова судьба одного из немногих оставшихся в живых участников героической обороны Бреста.

В. Черепанов

Тыловики в боевом строю.И. Сафронов

— Пути подвоза перерезаны, тылы прижаты к боевым порядкам, все запасы материальных средств на исходе — так я вынужден был доложить командующему армией 14 августа 1941 года.

— Значит, коммуникации стали короче, а подвозить по ним нечего, — выслушав меня, невесело усмехнулся генерал-лейтенант Смирнов.

Он был, как всегда, выдержан и хладнокровен, хотя причин для серьезной тревоги было предостаточно. Я уже знал, что гитлеровцы, продолжая наступление в южном направлении вдоль реки Ингулец, достигли станции Грейгово, а на одном участке даже вышли к восточному пригороду Николаева. Наш штаб находился в 25 километрах севернее этого города.

Ко всему тому, что мне было известно, Смирнов прибавил:

— Враг вышел в тыл 55-го стрелкового корпуса. В тяжелом положении и соседи — 9-я армия. Ей, как и нам, грозит окружение. Будем принимать меры.

Поразмыслив с минуту, он приказал все оставшиеся на армейских складах запасы выдать дивизиям и сообщил о том, что получено распоряжение: ударом на восток уничтожить прорвавшегося к Николаеву противника и выйти на левый берег реки Ингулец.

— Разрешите выполнять? — спросил я, но ответить Смирнов не успел. На пороге появился адъютант и доложил о том, что прибыл связной от командующего 9-й армией генерал-полковника Я. Т. Черевиченко…

Черевиченко направил своего представителя для решения вопросов взаимодействия. Смирнов, пригласив капитана к карте, выслушал предложения соседа, высказал некоторые свои соображения.

— Передайте, что из-за недостатка сил будем действовать ночью, — сказал он. — Так легче обмануть противника…

Когда капитан вышел, командующий снова обратился ко мне:

— На узком участке прорыва создадим группировку, в которую, наряду с боевыми подразделениями, войдут ваши тыловики… Одним словом, тыловые подразделения — в общий строй! — заключил он.

Я поспешил в управление тыла, чтобы отдать предварительные распоряжения.

Уже потом начальник штаба генерал Колпакчи рассказал мне, что в тот день для дезинформации противника относительно силы удара в эфир были переданы открытым текстом боевые распоряжения стрелковым корпусам, дивизиям и средствам усиления, количество и состав которых преднамеренно завышались.

Августовские ночи темны, хоть глаз выколи. По моему указанию точно в назначенный час были собраны в лесной балке тыловые части и подразделения. Я доложил об этом командующему.

— Автомобили развернуть в линию на поле, — распорядился он, — по сигналу атаки всем включить фары… Кое-где между машинами поставим танки, они откроют огонь. Пусть противник думает, что танков у нас много…

Он указал направление движения, разъяснил, как надо действовать при прорыве через боевые порядки врага.