Читаем Победа Элинор полностью

Во время болезни Лоры, она почти не отходила от нее, в эту неделю она изнурилась до крайней степени и спала очень крепко, несмотря на сильное нетерпение услышать о том, что произошло при чтении духовного завещания. Со дня смерти мистера де-Креспиньи она редко видела своего мужа, и хотя холодность и сдержанность в его обращении с нею очень огорчали ее, она не воображала, чтобы в настоящее время он был более прежнего отчужден от нее или чтобы сердце его исполнено было подозрений. Она отворила дверь своей комнаты, вышла в коридор и стала прислушиваться: но всюду царствовала тишина. Только по временам с нижнего этажа до нее доходил отдаленный стук серебра и посуды в столовой, где старый буфетчик ходил взад и вперед, делая приготовления к обеденному столу.

«Монктону следовало бы прийти ко мне с известием насчет духовного завещания, — подумала Элинор, — он должен бы знать, с каким нетерпением я его жду!»

Она освежила свое разгоревшееся лицо холодной водой и по обыкновению переоделась к обеду. Из уважения к памяти друга ее отца, погребение которого было совершено во время ее сна, она надела черное шелковое платье, и, набросив на плечи черную кружевную косынку, пошла вниз отыскивать мужа.

Повсюду она находила большую тишину, почти неестественную. Странно! Как скоро бывает замечаемо внезапное отсутствие кого-либо из обитателей дома даже и в таком случае, когда отсутствующий имел привычки самого спокойного свойства. Элинор заглянула в гостиную, заглянула в кабинет и нашла обе комнаты пустыми.

— Где мистер Монктон? — спросила она у старого буфетчика.

— Он уехал, сударыня.

— Уехал!

— Да, уже около двух часов тому назад. Разве вы не изволили знать, что барин собирается ехать?

Любопытство старика было возбуждено взглядом удивления Элинор.

— Разве вы не изволили знать, что барин хотел отвезти мисс Мэсон на берег моря для перемены воздуха? — спросил он вторично.

— Да-да, я знала, что он собирался это сделать, но не думала, чтобы это было сегодня. Нет ли ко мне письма от мистера Монктона?

— Есть, оно лежит на камине в кабинете барина.

Элинор пошла в кабинет. Сердце ее сильно билось в груди, щеки покрывались ярким румянцем негодования за оказанное ей пренебрежение. Да, вот и письмо и запечатано его кольцом. Он не имел обыкновения запечатывать своих писем, стало быть, это он считал важным.

Мистрис Монктон сорвала пакет и побледнела при чтении первых строк. Письмо было написано на двух листах почтовой бумаги и следующего содержания:

когда я просил вашей руки, я говорил вам, что в ранней молодости я был обманут женщиною, которую любил нежно — не настолько, однако как впоследствии любил я вас. Я говорил вам это и умолял подумать о моей погибшей молодости и пожалеть меня. Я умолял вас пощадить меня от вторичного обмана, от вторичного разочарования. Если бы вы не были самой жестокой из женщин, вы, верно, тронулись бы мыслью, как много я должен был выстрадать уже от вероломства любимой мною женщины и, конечно, сжалились бы надо мною. Но вы, очевидно, не знаете пощады. Вы были довольны тем, что нашли возможность возвратиться в эти края и жить вблизи вашего прежнего возлюбленного Ланцелота Дэррелля.»

Письмо выпало из рук Элинор, когда она прочла эти слова.

«Моего прежнего возлюбленного? — вскричала она! Ланцелот Дэррелль мой возлюбленный!.. Может ли мой муж думать, чтобы я могла любить Ланцелота Дэррелля? Почему могла прийти ему в голову подобная мысль?»

Элинор подняла письмо и села к столу мужа. Потом медленно еще раз перечла перву страницу.

«Как мог он написать мне подобное письмо! — воскликнула она с негодованием, как мог он придумать такие жестокие вещи обо мне после того, как я созналась ему во всем… после того, как я открыла ему тайну моей жизни!»

Она продолжала чтение.