Читаем По счетам полностью

Хороший он человек, Гришка! И при иных обстоятельствах вполне могли бы они с Бароном сыскать друг в дружке родственные души. Ну да не инспектор Анденко – герой нашего романа. Засим пожелаем ему новых звезд на погонах да не подпорченной финками, мойками, волынами и кастетами блатарей милицейской шкурки и проследуем далее.

По следам чудом избежавшего задержания Юрки Барона…

* * *

Погода в столице установилась – не чета питерской.

Когда в начале седьмого утра Барон сошел с поезда, огромный термометр, установленный в зале Ленинградского вокзала, уже показывал +17. Рынок начинал работу с семи, и Барон решил прогуляться до Можайского Вала пешочком. Давненько не бродил он по Москве ногами и просто так. Опять же подумать, поразмышлять по дороге было о чем. Ох, и было!..

У центрального входа на Дорогомиловский рынок внимание Барона привлек уличный стенд со свежим утренним номером «Правды». Вернее – броский заголовок передовицы: «О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР». Для рядового обывателя чтение подобного рода казенных документов – скука смертная. Но для таких, как Барон, персонажей – жизненная необходимость. Ибо, кто предупрежден – тот вооружен. Так что Барон простоял у стенда минут пять, не меньше. А всё потому, что «изменения и дополнения» носили характер жутковатый. Если кратко: отныне вводимое законом число уголовных статей, по которым предусматривалась крайняя мера (вышак), увеличивалось с 24 до 31. Не хило! Правда, в основном то были статьи, с которыми Барон сосуществовал перпендикулярно (изнасилование, получение взятки, нарушение правил о валютных операциях, хищение госимущества в особо крупных размерах и т. д.). Но! Во-первых, сама позиция власти, заточенная на очередное закручивание гаек, мягко говоря, не радовала. А во-вторых… От милицейских подстав все равно не застрахован никто. И вчерашняя ленинградская история – наглядное тому подтверждение.

Налегке, без привычного, греющего руку чемоданчика Барон пересек несколько торговых рядов, вышел на базарную площадь и дотопал до сапожной будки. Старый знакомый был на месте и уже что-то такое починял-подшивал.

– Мерхаба, Халид! Заратустра в помощь!

– С приездом, дарагой! Что-то ты к нам зачастил, да? – расплылся было в улыбке старик, но почти сразу и нахмурился – считал настроение. – Праблэмы?

– Есть такое дело. Мне бы схорониться.

– Дажэ так?

Халид выбрался из будочки, подслеповато осмотрелся и молодецки свистнул.

– Эй, Санька! Хади суда!

Тотчас к ним подбежал шпанского вида пацаненок лет двенадцати.

– Чего, дядь Халид?

– Присмотры за заведэнием.

– Ладно.

– Пашли, Юра…

* * *

Минут через пять они спускались в небольшое подвальное помещение, переоборудованное под относительно жилое. Примерно так могла выглядеть дворницкая Тихона, в которой состоялась эпохальная встреча товарища Бендера и Кисы Воробьянинова. В рыночном лежбище Халида все было предельно аскетично, но зато чисто, тепло и относительно безопасно.

– Будто и не изменилось ничего. А ведь столько лет прошло.

– Зато ты, Юра, изменился. Патому саветы тебе, как в тот раз – помнишь? – давать не собираюсь. Свая галава на плечах, да?

– Голова как у вола, а всё кажется – мала, – невесело отшутился Барон.

– Но… я так думаю, в Маскве, при таких раскладах, рассыжываться тэбе неслед. Она, канэшна, бальшая, Масква. Но так и челавэк – пабольше иголки будет?

– Верно ты говоришь. Я, собственно, к вам с оказией заскочил – баланец с Шаландой подбить.

– Всё, что са сваей стараны мог, я для Шаланды сдэлал. Даже Вахтанга – туда-суда, привлек. Дальшэ – ваши тэмы и расчоты… Ни капейки лишней свэрху не взял. Вэришь-нэт?

– Верю, конечно. Я же знаю, что ты у нас – труженица-пчела.

– Как сказал?

– Мне один доходяга, из интеллигентов, на пересылке такую теорию толкнул. Дескать, человечество делится на две категории: есть люди – мухи, а есть люди – пчелы.

– Ай, харашо сказал!

– Слушай, Халид, я еще в прошлый приезд хотел тебя попросить. Да замотался, со всей этой беготней.

– Гавары.

– У вас тут на рынке, у центрального входа, пару раз в неделю безногий обретается. Митяем зовут.

– Видел, знаю.

– Он копилки глиняные мастерит, а супруга его, Зинаида, где-то здесь их продает. Просьба у меня… Вот, держи. Будем считать, это своего рода кредит. Можно сделать так, чтоб из этих денег кто-то из твоих периодически по одной-две «кошки» у нее покупал?

– Без праблем, – не задавая лишних вопросов, старик убрал деньги в шкатулку. – Сдэлаем.

В расположенное под самым потолком крохотное окошко постучали.

Халид, кряхтя, забрался на табурет и приподнял уголок занавески.

– Филька прышол.

– Ох ты! Жив курилка? В ящик от пьянки не сыграл?

– Мала-мала живой. Что ему, дураку, сдэлается?.. А вот Катьку залетный адын парезал… насмэрть…

– Да ты что? Когда?

– Два года назад… У нас с Филькой… туда-суда дела. Не нада, чтобы он тебя… Пасыди тут, я закрою… Час, может палтара, нэ больше, буду.

– Здесь, поблизости, магазина школьных принадлежностей, случаем, не имеется?

– А што нужно?

– Не в службу. Нужен тубус для чертежей, длина – не менее метр двадцать.