Читаем По образу и подобию (СИ) полностью

Мэй переступает порог замка, ощущая такую тяжесть, словно ей в один миг стукнуло восемьдесят. Вокруг тишина — ни громких голосов, ни смеха, даже детвора на лужайке перед входом перебрасывается мячом без привычного гомона; движения детишек вялые, заторможенные. Лаки на сей раз в игре не участвует — прислонился неподалеку к стволу дерева со своей разрисованной битой наперевес, настороженно нахохлился. Господи, как же хорошо, что он успел тогда увести детей в убежище…

В кабинете главы ОЗК полный бардак — раскиданные документы, опрокинутые стулья, пролитый кофе и еще какие-то неаппетитного вида пятна на полу. Мэй машинально принимается за уборку, чтобы хоть немного отвлечься от воспоминаний о трех свежих могилах, появившихся нынче утром рядом со склепом герцогини Кассандрийской. Никто не предполагал, что все так обернется. Могил могло быть больше, намного больше, если бы не Ирэл, но это слабое утешение. Они ведь были совсем детьми, те трое — смешливый круглолицый с почти сросшимися на переносице густыми бровями Маратка Левин, что постоянно подтрунивал над Збышеком, хоть тот и был его шефом, и рисовал на него карикатуры на салфетках; худенькая угловатая Мышь, DEX-6 пяти лет от роду, одна из немногих армейских, кто не ожесточился и охотно пошел на контакт; Бонзо — DEX восьмилетка, друг Реми, молчаливый, серьезный и очень ответственный, Мэй возлагала на него большие надежды как на помощника. Боже…

В госпитале все койки заняты, Збышек улизнул к себе, несмотря на сотрясение и сломанные пальцы, клятвенно пообещав блюсти постельный режим, Сергей Петрович теперь хвастается всем плазменным ожогом на предплечье, который, безусловно, станет дополнительным доказательством того, что главбух ОЗК самый настоящий и очень боевой киборг.

Еще непонятно что делать с теми несколькими новенькими киборгами, которых люди Саманты заставили подчиняться с помощью полицейских жетонов и натравили на своих, один уже пытался удрать в джунгли. Надо поговорить с ними в первую очередь, но где взять силы?

— Не помешал?

Появившаяся на пороге фигура Ирэла как будто срывает внутри нее некий предохранитель — пол уходит из-под ног, кабинет расплывается перед глазами, горло сдавливает спазм, и, сделав стремительный шаг, она утыкается в грудь Аш-Сэя.

Мэй Ким, оплот уверенности, выдержки и профессионализма, рыдает будто маленькая девочка, взахлеб и навзрыд, выплескивая весь ужас произошедшего, горе настоящего и страх за будущее. А когда слезы иссякают, пытается отстраниться, но Ирэл мягко ее удерживает и, вынув из ее кармана неизменную упаковку салфеток, принимается вытирать ей щеки.

— Прости. — Голос у нее хриплый, будто от простуды. — Я совсем расклеилась.

— Ничего. Все образуется.

Она задирает голову, с какой-то детской верой в чудо глядит на него снизу вверх.

— Думаешь? С чего бы? Мы не подчинились властям Федерации, напали на официальных лиц…

— Официальные лица не выколачивают признание из граждан с помощью угроз и пыток. Так поступают только преступники.

Мэй шмыгает носом.

— Ага, будем это теперь в суде доказывать. Если на нас вообще не обрушат планетарную бомбардировку как на изменников и сепаратистов.

— Погоди отчаиваться, Кира наверняка что-то придумает.

— Кире самой нужна помощь — она либо под арестом, либо в бегах. От Стэна и Данди давно нет вестей. Все так скверно, что я даже малейшего просвета не вижу.

Аш-Сэй пожимает плечами.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у нас слишком мало информации.

— Хорошо быть киборгом, — вздыхает Ким, — нечеловеческая выдержка.

— Я ею с тобой поделюсь, — обещает Ирэл, привлекая Мэй еще ближе и невесомо целуя в макушку.

***

Свет не особенно яркий, но бьет прямо в лицо, заставляя усталые глаза слезиться, сидящий же за столом человек остается в тени. Такой банальный прием — думает Кира, прямо как в кино про шпионов. Впрочем, ей особо незачем вглядываться в собеседника, она знает кто он, и этого достаточно. За короткое время, прошедшее после неудавшегося покушения на президента, Леонтий Возняк, глава его личной охраны, приобрел невиданное доселе влияние, прибрав под свой контроль всю внешнюю разведку и спецслужбы.

— Я хочу, чтобы вы поняли, госпожа Гибульская — вы здесь, а не в тюрьме лишь потому, что ОЗК помогло предотвратить катастрофу, последствия которой затронули бы, без преувеличения, всю галактику. Это заставляет нас отнестись снисходительнее к некоторым вашим начинаниям, подпадающим под серьезные уголовные статьи.

Кира облизывает пересохшие губы, ощущая смертельную усталость и одновременно решимость, близкую к отчаянию. Несколько суток без нормального сна, почти сутки без еды и единственный стакан с водой за последние восемь часов. Пренебрежительный тон незнакомца ее неимоверно бесит, и она не собирается это скрывать невзирая на возможные последствия.

— Вовсе не чувство благодарности заставляет вас быть снисходительным, а опасение, что информация об истинной подоплеке недавних событий может просочиться в инфранет и заинтересовать крупные СМИ.