Читаем По обе стороны горизонта полностью

Оставшись один, Николай тоже предался воспоминаниям. То ли визит старого друга заставил вспомнить прошлое, то ли коньяк подействовал на воображение, но картины прошлого захватили его целиком. В них он, как всегда, видел себя со стороны. Такому виденью операций их всегда учил в спецшколе тот человек, которого они – курсанты – привыкли называть Наставником. Настоящий профессионал старой школы, он всегда говорил, что в любой операции необходимо отказаться от своего я. Надо видеть себя со стороны. Только в этом случае можно правильно спланировать свои собственные действия и добиться успеха, играя на том, что подавляющее большинство людей в любом деле на первый план ставит самого себя. Особенно в критической ситуации, когда инстинкт самосохранения требует одного, а дело – совсем другого.

Следуя логике Наставника, там, в Испании, Николай пошел на службу к франкистам. Очень скоро оказалось, что это был верный ход. К тому моменту, когда начался вывоз из страны золотого запаса, франкисты захватили власть почти повсеместно. Прикрываясь формой и опираясь на помощь своих коллег, Николаю удалось обеспечить погрузку золота на десяток шлюпок и дать им выйти в море. Завязавшийся при этом бой с настоящими франкистами выиграть уже было нельзя, ввиду их подавляющего численного преимущества, но дело уже было сделано, а, значит, поле боя можно было оставить. Такую возможность предоставлял и рельеф местности. Скалы и заросли кустарника помогли бывшим курсантам без потерь выйти из боя, после чего они сначала рассеялись по объятой гражданской войной стране, а потом и покинули ее, каждый в соответствии с полученным им заданием.

Воспоминания об Испании ассоциировались у Николая с чувством торжества и победы, чего нельзя было сказать о том, как он вернулся назад, в свою страну, спустя много лет. Тогда способность видеть себя со стороны, видимо, изменила ему.

Шел 1953 год…

Из здания администрации американского сектора оккупации Германии вышел молодой человек с тонкой черного цвета папкой, небрежно зажатой под мышкой. Одетый как и все гражданские американцы, работающие в администрации, в брюки цвета хаки, заправленные в высокие армейские ботинки, и короткую, светлую кожаную куртку, он выделялся из толпы широкополой шляпой, выдававшей в нем уроженца южных штатов. В руке он держал бумажный пакет, который, небрежно скомкав, бросил в урну при входе. Пройдя несколько шагов вдоль линии припаркованных к тротуару автомобилей, молодой человек остановился у одного из них. Сидевший за рулем водитель в солдатской форме протянул ему зажигалку. Тот поблагодарил, по-военному приложив руку к шляпе, и сел в стоящий рядом Виллис. Растяпы янки никогда не вынимают ключ из замка зажигания. Машина, взвизгнув покрышками, сорвалась с места и скрылась за углом. В то же мгновение из здания выскочили, размахивая оружием, несколько полицейских. Они бросились опрашивать находящихся у входа людей, куда девался молодой человек в кожаной куртке. Все недоуменно пожимали плечами. Сутолока у входа усилилась взрывом, эпицентр которого пришелся как раз на урну у входа в здание, куда разыскиваемый молодой человек бросил пакет. Гнаться за ним на время стало некому.

Впрочем, машину нашли уже к вечеру не более, чем в километре от места событий. Естественно, в ней никого не было. На все посты военной полиции, стоявшие на границе американской и советской зон оккупации, были разосланы ориентировки с двумя вариантами описания молодого человека, так как стало ясно, что человек, вынесший папку из начальственного кабинета, при выходе из здания сменил обличив, чем сбил всех с толку. Судя по размаху розыскной деятельности, которая развернулась в связи с пропажей папки, она содержала в себе что-то очень ценное. Однако похититель исчез бесследно.

В тот же день границу американского и советского секторов оккупации Берлина беспрепятственно пересек почтальон на велосипеде. О его принадлежности к почтовому ведомству говорила фуражка и толстая сумка на боку. Не слишком налегая на педали, он проехал через Бранденбургские ворота и направился в сторону Александерплац. Но далеко ему уехать не удалось. Военный патруль, заметим, уже советской армии, остановил его для проверки документов. Трудно сказать, что не понравилось возглавлявшему патруль капитану, но почтальона вместе с велосипедом и сумкой доставили в комендатуру, где и оставили сидеть, что называется вплоть до выяснения.