Предварительный заказ был выдумкой, хитростью, чтобы выиграть время. Как ни странно, но мысль о том, что Хьюи еще когда-нибудь захочет воспользоваться его услугами, почему-то не приходила Ледбиттеру в голову. Он настолько не любил Хьюи, что был уверен во взаимности. Хотя почему Хьюи должен знать, как он к нему относится? Стало быть, и бояться нечего. Для «них» Ледбиттер оставался таким же неодушевленным предметом, что и автомобиль, — пожалуй, даже еще более неодушевленным: у автомобиля бывают свои капризы. Ледбиттеру же капризничать не полагалось, да и сломаться он не мог. Не имел права. Как живой человек, как личность для подавляющего большинства своих клиентов Ледбиттер просто-напросто не существовал.

Но, похоже, Хьюи выпадал из общего числа. Почему вдруг он спросил, как себя чувствует его жена? Спросил, правда, свысока и с пренебрежением — «как там ваша жена?». Жены у Ледбиттера не было, но если б была? Тогда ему было бы приятно, что клиент поинтересовался ее здоровьем. Кроме того, Хьюи справился и о самочувствии его, Ледбиттера. Очень мило с его стороны. И, наконец, сказал, что хочет ехать именно с Ледбиттером. Такие дела! Может быть, он не так уж плох?

Предположим, он откажется и пошлет вместо себя кого-то другого. Это несложно. Но как бы тут не потерять клиента! Такое бывало, и не раз: «Если я когда-нибудь смогу быть вам полезен, сэр, то вот моя визитная карточка. У Ледбиттера всегда много работы, и если он опять не сможет, то дайте мне знать».

Что и говорить, Ледбиттеру совсем не хотелось снова встречаться ни с Хьюи, ни с его девицей. Но можно ли позволять эмоциям вторгаться в деловую сферу? Не означает ли это свалять дурака и упустить выгодный заказ в несколько фунтов? Отказавшись от поездки, он ничем не сможет помочь леди Франклин, более того, покидая пост, с которого отлично видны все действия противника, он тем самым предает ее.

«Как там ваша жена?»

Большинство его клиентов не знали и знать не хотели, есть у него жена или нет. Жены, положим, не было, но зато имелась Франсес, которая стала ему все равно что жена. Все это, конечно, ерунда и чушь собачья, но Хьюи, между прочим, справился о ее здоровье! Мало кому из его клиентов было дело до его самочувствия, а Хьюи опять-таки поинтересовался, как он себя чувствует. И вообще, если разобраться, Хьюи не сделал ему ничего плохого — наоборот, не раз давал ему заработать. Платил он, правда, не из своего кармана, но платил хорошо.

Доброе слово или поступок со стороны тех, к кому мы испытываем неприязнь, порой ценятся нами гораздо больше, чем помощь друга. Так случилось и на сей раз. Ледбиттеру по-прежнему не нравился Хьюи, — есть люди и получше! — но тем не менее былой неприязни он уже не испытывал. Нет, письмо все равно он пошлет, только не сейчас, а попозже... А пока — здесь он испытал большое облегчение, в чем, однако, ни за что бы не признался, — можно не думать о себе как о доносчике.

Вот так, находясь на грани капитуляции, кодекс одержал вдруг временную победу.

Ледбиттер позвонил Хьюи и сказал, что в четверг он свободен.

ГЛАВА 20

— Ну а теперь нам на Саут-Холкин-стрит, дом тридцать девять, — распорядился Хьюи. — Там мы возьмем одного человека.

В груди у Ледбиттера что-то оборвалось.

— На Саут-Холкин-стрит? — тупо переспросил он.

— Да, да, это недалеко от Белгрейв-сквер.

Машина поползла как черепаха. Ледбиттер был настолько уверен, что леди Франклин никогда больше не сядет в его машину, что и теперь отказывался в это поверить. Он, столько раз смотревший в лицо опасности и рисковавший жизнью, чувствовал, что силы его на исходе. Но что делать? Как выбраться из этой западни? Он нарочно свернул не туда и двинулся к месту назначения окольным путем.

— Куда вас понесло! — воскликнул Хьюи. — Надо было ехать на Уолтон-стрит и Понт-стрит.

— Я знаю, — недовольно пробурчал Ледбиттер, который и в его теперешнем состоянии не мог позволить, чтобы клиент учил его, какой дорогой ехать, — просто Уолтон-стрит сейчас перекрыта. По ней нельзя проехать.

Это было, конечно, нахальным враньем, но прозвучало весьма убедительно.

Они тащились по Глостер-стрит в сторону почтамта, и вдруг Ледбиттера осенило.

— Если вы не возражаете, сэр, — сказал он, стараясь придать голосу правдоподобие, — мы на минутку остановимся у почтамта. Мне надо позвонить домой. Жена неважно себя чувствует, и я хотел бы узнать, как она сейчас.

— Послушайте, — проворчал Хьюи, — у вас жена все время себя неважно чувствует.

— Она беременна, — поясни Ледбиттер.

— Вот как? Даже не знаю, поздравлять вас или нет! Но, ради Бога, не задерживайтесь, мы и так опаздываем.

Медленно и понурив голову (чего за ним никогда не водилось), Ледбиттер побрел на почтамт. Миновав телефонную кабину и даже не взглянув на нее, он потребовал городской телефонный справочник и, чтобы как-то выиграть время, подойдя к окну, стал его перелистывать.

Неужели он боится увидеть леди Франклин? Неужели он такой жалкий трус?