Читаем По ее следам полностью

Всем доброго дня. Если речь про ту самую Алису Сэлмон, то мы учились на одном курсе. Она сначала жила в Портсвуде, потом на кампусе в Полигоне. Работает журналисткой в Лондоне, хотя на акулу пера не очень похожа.

Опубликовано: Гарет 1, 13:23

Мы ее называли Рыбка Алиса! Не верится, что она умерла. Может, напишем на фейсбуке сообщение с соболезнованиями?

Опубликовано: Эдди, 13:52

А рыбы не должны уметь плавать?

Опубликовано: Смити, 13:57

Заткнись, Смити! Нашел время для шуток. Урод.

Опубликовано: Линз, 13:58

Она вроде бы встречалась с каким-то парнем из Соутона? Веснушчатая такая, да? Постоянно носила шляпки?

Опубликовано: Милашка Джейн, 14:09

В ближайшее время администрация университета опубликует официальное объявление о произошедшем. Дальнейшее обсуждение считаю неуместным и закрываю эту ветку.

Опубликовано: Администратор форума «StudentNet», 14:26

* * *

Письмо, отправленное профессором Джереми Куком, 6 февраля 2012 г.

Здравствуй, Ларри!

Я случайно узнал страшную новость. И как узнал! Краем уха услышал разговор в профессорской. Коллеги обсуждают все на свете: один жалуется, что поцарапал новую машину, другой рассказывает, что на кольцевой скоро откроют новый супермаркет «Теско», третий рассуждает о политике и выборах в парламент… Но про смерть слышишь не каждый день.

Занятия еще не начались, и я разгадывал кроссворд в «Таймс».

– «Имя, данное коду при крещении», семь букв, – пробормотал я. – Номер девять по вертикали.

Никто не ответил. Впереди меня ждал ад – три часа лекций у первогодков. Разговоры вокруг продолжались как ни в чем не бывало.

– А что слышно про погибшую выпускницу? Кто-нибудь знает, что произошло? – вклинился Харрис. Все замолчали, выжидая. Этот выскочка умеет привлечь внимание. – Вчера в новостях только о ней и говорили. Утонула в реке.

Я и понятия не имел. Порой мне не хочется включать телевизор: слишком много выдуманных сенсаций и предсказуемых скандалов. А ведь предполагается, что в процессе эволюции мы становимся цивилизованнее… У меня были дела поважнее: я вскапывал клумбы в саду.

– В «Пойнтс саут» считают, что она отлично умела плавать! – заявил кто-то.

– Да, а еще в «Пойнтс саут» считают, что глобальное потепление – это выдумки! – откликнулись с другой стороны.

При упоминании о смерти профессора сразу оживились. Интересно, моя кончина тоже станет поводом для сплетен?

– Она была моей студенткой, – сказал кто-то из преподавателей английского. – Сэлмон, я помню ее фамилию.

Газета едва не выпала у меня из рук. Боже мой. Только не Алиса! Пожалуйста, пусть это будет кто-нибудь другой! Только не моя Алиса!

– Очень любила творчество Сильвии Плат. Знаете, типаж такой – девушки, которым нравятся стихи Плат, – добавила преподавательница. – Хорошая студентка была. Умная.

Постепенно к обсуждению подключились и остальные. Ее обнаружил прохожий, гулявший с собакой; сначала он принял тело за мусорный мешок. Говорили, она отправилась на девичник с подругами и они решили покататься на лодке.

– Это та Алиса Сэлмон, которая окончила университет в две тысячи седьмом? – поинтересовался я, стараясь говорить невозмутимо и равнодушно.

– Да, она, – ответил Харрис.

«Тебя это не касается, Джереми, – твердил я себе. – Больше не касается. Займись кроссвордом. Читай лекции стаду недалеких первогодков, рассказывай им о межкультурных различиях в родственных связях. Съезди вечером к врачу, а потом возвращайся домой и пожарь на ужин окуня». Однако образ Алисы уже стоял у меня перед глазами. Я представил, что в смерти она похожа на Офелию с картины Милле: безмятежное, спокойное лицо, платье едва колышется от водной ряби. Но река Дейн – это не кристально чистый ручей, порожденный воображением Джона Эверетта Милле; Дейн – это мутная вода, коварные течения, сор и крысы. Пока я безуспешно ломал голову над вопросами из кроссворда – раньше я быстро разгадывал все за чашкой кофе, но память уже никуда не годится, – наши сплетники успели рассказать про Алису много нового: она серьезно занималась теннисом и участвовала в национальных турнирах, была вздорной и неуживчивой, а еще говорила на французском, как на родном. Досужие домыслы и ни слова правды.

– А все-таки красотка была, как ни крути, – заявил кто-то из новеньких.

– Да сколько можно! – вырвалось у меня. – Как стервятники над падалью, ей-богу.

– Не нервничайте, профессор, так и до инфаркта недалеко, – язвительно ответили мне.