Читаем Плутовка полностью

Жофруа машинально взял визитку, скользнул взглядом по какому-то имени, сунул в карман. Ему все было безразлично. Только один вопрос терзал его измученное сознание: «Как Эдит могла утонуть? Она ведь плавала как заправская спортсменка…» Он отчетливо вспомнил ее великолепный прыжок с верхней площадки бассейна «Расинг». Прыжок, вызвавший всеобщее восхищение.

— Вы уверены, что она утонула? — тихо спросил он.

Поколебавшись, комиссар ответил:

— Мы задавали себе такой же вопрос, месье, но, кажется, никаких сомнений в этом нет: когда это произошло, мадам Дюкесн была одна в лодке.

— В лодке?

— Да… В той, которую вы неоднократно брали напрокат для прогулок по озеру. Работник лодочной станции рассказал, что мадам Килинг, показав на голубую лодку, сказала: «Дайте мне эту посудину. Я хочу только ее». Затем она медленно отдалилась от берега.

— В котором часу это было?

— Около четырех часов дня… Затем прошло часа три, а она все не возвращалась. Тогда работник начал беспокоиться. Он поставил в известность карабинера, дежурившего в районе порта, уточнив, что в другие дни эта дама каталась на лодке в сопровождении одного и того же господина, видимо, мужа, а на этот раз почему-то была одна. Карабинер поднял по тревоге полицейский спасательный катер. Часов в восемь вечера лодку обнаружили далеко от берега, но мадам Дюкесн в ней не было…

У Жофруа не хватало сил задавать вопросы. Он слушал с отрешенным видом невозмутимый голос комиссара:

— В лодке нашли только дамскую сумочку. Это и позволило полиции установить личность исчезнувшей. Более часа катер продолжал поиски вашей жены, надеясь обнаружить ее среди купающихся. Вскоре это предположение пришлось оставить, поскольку в лодке не было ее одежды. Оставалась одна-единственная версия — мадам Дюкесн случайно упала в воду.

— Даже если так оно и случилось, — заметил Жофруа слабым голосом, — Эдит была отменной пловчихой. Она, несомненно, смогла бы подняться в лодку.

— Это не так легко, как вы думаете, месье. К тому же под воздействием холодной воды у нее могли начаться судороги.

— Она была в хорошей физической форме.

— Если вы отбрасываете подобные предположения, то остается лишь одно… Мне трудно предположить… Разве что вы сами признаетесь… Не было ли у вашей жены приступов неврастении?

— У Эдит? Да она была самой жизнерадостной женщиной из всех, кого я знаю.

— Может быть, это нескромно с моей стороны, но я хотел бы услышать ваш искренний ответ на такой вопрос: где и когда вы видели вашу жену в последний раз?

— Вчера в шесть часов утра около отеля «Дуомо» в Милане. Я довез ее до входа в отель и тут же уехал, как мы и договаривались, чтобы не устраивать сцен прощания и не терять время. Тем более что разлука должна была быть короткой — всего двое суток. Предполагалось, что либо она приедет ко мне в Биарриц, либо я вскоре вернусь в Милан.

— Это внезапное расставание было следствием какой-то ссоры между вами?

— У нас никогда не было ссор. Мы любили друг друга и поженились всего несколько недель назад. Поэтому даже такая короткая разлука представлялась нам мучительной.

— Могу ли я узнать, почему в таком случае мадам Дюкесн не поехала с вами в Биарриц?

— По двум причинам. Во-первых, ей не хотелось встречаться там со своей родственницей, к которой я ехал. Во-вторых, она неважно себя чувствовала. В ее положении такая утомительная поездка была нежелательна. Приехала в Милан она лишь с одной целью — проконсультироваться здесь у гинеколога по поводу своей беременности.

— Вам известна фамилия или адрес врача?

— К сожалению, нет. Эдит собиралась обратиться за информацией в администрацию отеля.

Сделав какие-то пометки в записной книжке, комиссар продолжал:

— Очень важно узнать, к какому врачу обращалась мадам Дюкесн. Вполне возможно, что дальнейшие ее поступки каким-то образом связаны с поставленным ей диагнозом.

— Это неправда! — вскричал Жофруа. — Я запрещаю вам высказывать подобные предположения насчет моей жены. У нее не было никаких причин покушаться на собственную жизнь!

— Вы меня не так поняли, месье Дюкесн. Я выдвинул эту версию как возможную, поскольку вы отбросили вероятность внезапного недомогания. Хотя именно первая причина представляется мне единственно достоверной. Заключение судебно-медицинского эксперта однозначно — смерть наступила почти мгновенно… Легкие вашей жены были заполнены водой; это заставляет предположить, что мадам Дюкесн не имела сил бороться.

— Как это ужасно… — потерянно пробормотал Жофруа.

— Это менее мучительно, чем медленная смерть от удушья, месье.