Читаем Плотский грех полностью

Мотоцикл, рыча, мчался в западном направлении, и Уолтер Дженкинс зябко поежился, только не от студеного ветра, а от предвкушения. Через несколько миль он повернул к югу, но не поехал через туннель, прорубленный в Саут-Рок. Вместо этого он снова вильнул на запад, чтобы по широкой дуге обойти базальтовую громаду, затем съехал на боковую дорогу, проходящую большей частью мимо фруктовых садов. Посматривая на деревья, отягощенные крупными плодами, он остановил мотоцикл, совершил набег на ближайшее дерево и, закрыв глаза от удовольствия, с жадностью поглотил два яблока. Это было так вкусно! Затем снова пустился в путь, наслаждаясь прекрасным послевкусием идеально спелых фруктов, своей нежданной награды.

И вот он, неуклюже раскинувшийся одноэтажный дом, обитый белой вагонкой, в окружении ухоженных садов, где группами разбросаны столы и стулья. Вдоль фасада протянулась веранда, куда в хорошую погоду хозяева жилища, должно быть, выходят посидеть или полежать. «Харли-Дэвидсон» подъехал к открытым воротам, где путь ему преградила глубокая яма, поперек которой была положена стальная решетка из брусьев, чтобы не впускать лошадей, коров и овец.

Избегая ступать на веранду, Уолтер прокрался вокруг здания, нашел кухню, где у стола собрался ночной персонал, намереваясь выпить и закусить. Совершенно случайно он приехал в самое подходящее время. Как он скоро выяснил, в статье «Пост» писали правду: у каждого из обитателей имелись своя комната с ванной, а судя по количеству людей, собравшихся за кухонным столом, средний медперсонал был многочислен.

Уолтеру показалось, что он очутился во сне настолько лишенным формы, что ему не нашлось ни названия, ни предела. Этот сон погружал его в одну пару глаз за другой, и каждая представляла собой сдвоенную искру жизни, меркнущую и полностью сходящую на нет. И причиной тому был он, Уолтер, именно его руки лишали их жизни, именно его мозг жадно поглощал это зрелище подобно голодной собаке, лакающей из лужи крови.

Уолтер обходил комнату за комнатой.

Лишь спустя десять минут после того, как он завел свой мотоцикл и умчался прочь, держа теперь путь к Миллстоун-Бич, из частного дома престарелых стали раздаваться громкие крики. Ему потребовалась четверть часа, чтобы задушить троих прикованных к постели пациентов, младшему из которых был семьдесят один год, а старшему не хватило двух дней до девяноста.

Делия проснулась огорошенная, отчаянно отбиваясь, но умереть ей было не суждено. Я-Уолтер временно насытился, а у Джесс-Уолтера имелись на нее планы. Полоску герметизирующей клейкой ленты он уже наклеил вдоль ее рта, а руки безжалостно крепко связал за спиной. И прежде чем она успела сфокусировать зрение, глаза тоже оказались заклеены лентой. На ней была ночная рубашка, скромная, но женственная, из искусственного шелка, с завязками на рукавах и шее.

Делия ничуть не сомневалась, что напал на нее тот самый Таинственный Тип – закинул ее на плечи безо всякой дополнительной одежды. Да, у него мотоцикл! Он оседлал его и уложил женщину себе на колени, затем тронулся на скорости гораздо ниже дозволенной. Почти обнаженная Делия ужасно замерзла.

Немного позже первый шок миновал, и она окончательно проснулась. Ее ум отчаянно пытался извлечь смысл из этого бессмысленного похищения – почему ее, почему сержанта полиции? Куда ее везут? На ней нет обуви – она не может сбежать. Заботит ли похитителя ее благополучие? Она не ребенок, не богата, не имеет отношения к политике. Несмотря на свою профессию, Делия не причинила никому никакого зла. Ехать было холодно и некомфортно, но поездка, по ее оценке, оказалась недолгой. Мотоцикл остановился минут через десять, и она почувствовала под ногами твердую поверхность – лесную почву.

Делия почувствовала его прикосновение правой рукой, где та была прижата к спине, и левой – возле запястья. Шнур впился в руку повыше локтя, и она поняла, что он ищет на ней вену. Что-то кольнуло, последовала легкая боль; ее голова поплыла, коленки подогнулись, и Делия отключилась.

Делия очнулась почти в полной темноте, плохо соображая и словно с похмелья. Рядом кто-то негромко всхлипывал. Вспомнив, что прежде она была связана, а ее рот и глаза – заклеены, сейчас она обнаружила себя свободной, хотя лицо и рот болели после сорванного пластыря. В помещении стоял слабый запах гниения. И все продолжались эти назойливые всхлипывания…

– Кто здесь? – хрипло проговорила она, внезапно поняв, что ее мучит жажда.

Рыдания прекратились. Голос, который ей ответил, принадлежал мужчине – но плакал не он.

– Это Ари и Роуз Мелос.

– Делия Карстерс.

– Женщина-коп в безобразной одежде? – пискнул женский голос.

– Где мы? Кто нас похитил?

– Понятия не имею, – сказал Аристид Мелос. – Мы были дома, крепко спали. Вдруг оказались связанными и с кляпами во рту. Мы так перепугались! Сначала он привез сюда Роуз – я обезумел от ужаса. Затем забрал меня, стало немного легче. Но это так унизительно!