Читаем Плотина Фараона полностью

   Наин не знал, что ему наговорил отец и сколько заплатил, но жрец после свадьбы, пять дней приходил к ним на ужин и каждый раз напивался до такого состояния, когда люди начинают себя жалеть. Плача он повторял и повторял историю своей первой и последней любви и проклинал собачью жизнь, которая, по его словам, сопутствует ему с тех пор, как его забрали от любимой служить в храм. Размазав по щекам слёзы и сопутствующие им сопли, он лез ко всем целоваться, и каждый раз стоило большого труда выпроводить его спать.

   Только спустя время Наин понял, что страх его был напрасен, и покушение на Главного жреца и сына Фараона наделали такого переполоха, что всем стало не до его Наиновской персоны, и о нём просто забыли, словно он никогда не существовал и не был учеником жреца в Главном храме бога солнца Ра.

   Фуидж переселилась к ним от чего дом сватов, как сказала Монин, совсем опустел и они почти каждый вечер проводили в доме Бахана.

   Наин опять стал служить в конторе отца учётчиком и, к огромному сожалению Боби совсем забросил рыбалку. Теперь всё свободное время он проводил с Фуидж, помогая ей поливать огород, после чего они, не поужинав, исчезали и появлялись дома, когда все давно спали. Потом, в связи с указом Фараона о дополнительном налоге на евреев, работы в конторе прибавилось, и Наин с отцом появлялись домой, когда начинало темнеть, а после трагедии с Нилом они вообще приходили домой к самому сну. Фараон, в связи с угрозой голода, приказал пересчитать все запасы продовольствия в стране и организовал специальный фонд зерна призванный помочь народу и особенно бедным слоям населения. Все задавались вопросом о судьбе Египта в будущем. Этот год Египет переживёт, накопленных запасов зерна хватит до следующего урожая, но, а вдруг Нил не разольётся и на следующий год?

   Первым на смерть Нила отреагировал рынок зерна, цены на него резко выросли, и продолжали расти каждый день. Но даже это не останавливало людей скупать всё зерно, выбрасываемое на рынок. Затем рухнул рынок рыбы. Все рыбацкие предприятия разорились за несколько дней. Вся рыба Нила передохла¹ и люди всегда покупавшие дешевую рыбу лишились одного из основных продуктов питания².Началась цепная реакция и цены на всё, словно подброшенные мощной пружиной, устремились вверх. Это добавляло работы учётчикам налогов и разговоров в конторе. Особенно часто обсуждался вопрос подъёма налога на евреев. Наин считал, что указ Фараона справедлив и принесёт успокоение и консолидацию в общество.

  -Новый закон справедлив, – говорил он, – значит он правильный.

  Главным его оппонентом был старый еврей Моха, служивший так же, как и Наин учётчиком.

   -Правильный, то правильный, – соглашался он с Наином, – да не ко времени.

   -Что же по-твоему надо ещё 400 лет ждать, чтобы принять его, – спрашивал Наин.

   -Раньше его надо было вводить, по крайней мере, лет 10 тому назад, когда урожаи были хорошие, – отвечал ему Моха, – да и не так, одним прыжком, а частично, этап за этапом, чтобы это не так сильно било по карману евреев, чтобы они смирялись год за годом. А теперь что? Я знаю этот народ, сам еврей, погорюют, да и начнут собираться в дорогу. А другие уже поехали, кто куда, лишь бы уехать отсюда.

  -И куда они только едут, – толи спрашивал он Наина, толи разговаривал сам с собой, – кто их там ждёт? Неужели они думают, что, бросив родные земли, они найдут мёд и молоко в чужих местах? Неужели они надеются, что их там ждут с распростертыми объятиями? Неужели они не понимают, что иммиграция означает потерю культуры, друзей и всего, что нажито годами? Неужели они не знают, что удел иммигрантов – чёрная и неблагодарная работа, за которую не берутся местные жители? Бедные бедные евреи, – качал головой Моха, – видимо судьба у нас такая, быть вечными пришельцами в чужой стране.

   -Но, почему, если это легко понять, – они всё – таки уезжают, – воскликнул Наин, – почему, люди покидают могилы своих предков и рвутся в чужие края?

   -Тяжело сказать Наин, может это у них в крови или они устроены так. Сложно всё это. Люди хорошо знают пословицу – Хорошо там, где нас нет, – вот и стремятся попасть в это *хорошо* надеясь на счастливую жизнь, не понимая до конца смысла этой пословицы и призрачности этого далёкого рая. Только потом, попав туда, куда они так стремились, они начинают понимать, что не хлебом единым жив человек и не благосостояние семьи определяют его душевный комфорт. Но, к сожалению, это доходит до них не сразу, а когда доходит, они начинают обманывать самих себя, доказывая себе, что здесь хорошо и они получили то о чём мечтали. Так и живут этим придуманным для себя обманом и только изредка, словно очнувшись от гипноза, который их же рук дело, они задумываются и спрашивают себя: – Боже, что же я здесь делаю? Почему я здесь, а не в своём милом крае, где каждая травинка радуется мне. Где каждый кустик и пять земли говорят сердцу, что они часть твоей души, и от одного только воспоминания знакомых мест и родных лиц, какая то сказочная благодать разливается по всему телу, и слёзы сами подступают к глазам.