Читаем Плотина Фараона и Первая еврейская революция полностью

Проклятая жизнь! Да разве можно назвать это жизнью? Разве можно сравнить жизнь на берегах благодатного Нила с жизнью в пустыне? В пустыне нет красоты — она в сердце бедуина. Так говорит пословица, но где и откуда взяться ей в пустыне, да ещё и в сердце еврея, когда он с молоком матери впитал легкий бриз с Нила, запах папируса и то чувство радости, которое люди испытывают, глядя на разливающиеся воды великой реки. А в пустыне что? Куда не кинь взгляд — песок, песок и барханы, которые тоже из этого противного, вечно скрипящего на зубах песка. А вода? Её нет вообще, а если и есть, то только в редких колодцах, которые так глубоки, что даже днём, сколько туда не заглядывай, невозможно увидеть дна. Да и разве можно сравнить сладкую воду Нила с солоноватой и противной водой из колодца! Да и вообще, не в этом всё дело, а том, что его жизнь переменилась, как только он переселился к сыну. Там, в Египте, он был хозяин, у него было своё дело, и от этого он чувствовал течение самой жизни, а тут он превратился в ненужного старика. В это не хочется верить. Самому себе Абрам казался ещё ничего, но дети и внуки, не говорили, конечно, но своим поведением и отношением показывают, что ты, Абрам, отжил, ты прошлое, ты — старая развалина.

— А вода здесь действительно дрянь, — чертыхнулся Абрам, собираясь идти по дрова, — всё бы отдал, в разумных пределах, конечно, за кружку хорошей воды из Нила.

Собирая мелкие ветки, Абрам не сразу обратил внимание на четырёх дозорных, направляющихся к нему.

— Ты что, старик, с ума сошёл! — останавливаясь, прокричал один, — сегодня суббота, и ты нарушил закон (1). Отдать его под стражу! — скомандовал он остальным.

На следующий день к Моисею пришёл судья, который должен

1. Библия. Исх.31:14

был судить Абрама. Он явно не знал, что ему делать.

— Моисей, — обратился он, — закон о праздновании субботы, который ты дал народу, вступил в силу, но прецедентов ещё не было и сейчас я не знаю, как мне поступить со стариком Абрамом.(1)

— Помиловать, — подумал Моисей, — всё-таки первый человек, осуждаемый за нарушение субботы и, помиловав его, я окажу милость этому старику. Пусть народ знает, что я тоже имею сердце. Справедливый Моисей — звучит здорово. Пусть объявят, хотел приказать он, Моисей именем бога Иеговы прощает старика, но это будет последняя милость за нарушение святости субботы.

Вдруг Иисус Навин, с утра пришедший к Моисею по делам, жёстким голосом произнёс:

— Моисей, мы должны быть тверды в соблюдении наших законов, данных народу богом через тебя. Ты прекрасно понимаешь, что, даруя жизнь одному, мы спровоцируем на соблазн других нарушать законы. По моему глубочайшему убеждению, милость оказывать нельзя и этот старик должен умереть, чтобы другим неповадно было.

Моисей, открыв рот, слушал речь Иисуса Навина.

— Что это с ним подумал он, — уж не заболел ли? Он же такой хитрый, что никогда не высказывает свои мысли вслух.

Моисей не знал, что ещё вчера, когда старика вели под арест, Иисус Навин узнал в нём своего прежнего работодателя и решил сделать всё, чтобы последний человек, знающий его прошлое, исчез навсегда.

Пристально посмотрев на Иисуса Навина, как бы стараясь проникнуть взглядом внутрь его мыслей, Моисей коротко приказал: — Старика казнить!

— Правильно, Моисей, — обрадовался Иисус Навин, — ты, как всегда, справедлив.

Про себя он смеялся над проведённым Моисеем, но по его серьёзному лицу этого нельзя было сказать и только в глазах его прыгали чёртики.

Но Моисей не заметил ничего. Его вдруг поразила новая идея, пришедшая ему в голову.

— Как же я раньше до этого не додумался, — ругал себя Моисей, — как я не понял, что противников надо

1. Библия. Чис.15:34

уничтожать не армией, а руками одураченного народа. Надо только посеять в обществе чувство подозрительности, чувство страха, зависти и ненависти и тогда можно будет свалить все неудачи, болезни, голод и любые другие несчастья на плечи этих самых противников, а точнее, врагов. Только для всех остальных они тоже должны стать врагами. Не моими, не еще, чьими то, а именно врагами народа. Всего лишь надо показать, что среди нас существуют люди, целью которых является вредительство и которые только, и мечтают, как бы сделать жизнь народа тяжёлой и невыносимой.

Моисей встал.

— Объяви, — приказал он судье, — что этот старик сознательно нарушил закон, данный нам богом, и тем самым навлёк его справедливый гнев на всё общество. Этими действиями он вредил нашей религии и всему народу. Осуди его на смерть, как врага народа.

— Иисус Навин, — приказал Моисей, — тебе необходимо собрать народ для показательного суда над стариком, а тебе, Елеазар, заучить речь, которую ты должен будешь сказать после казни.

Через час бедного старика Абрама, так и не понявшего, за что его оклеймили врагом народа, по решению судьи закидали камнями.

Первосвященник Елеазар, встав перед окровавленным трупом старика(1), обратился к толпе.