Читаем Плотина полностью

Землетрясение застало Хартли за письменным столом. Он отложил авторучку и внимательно посмотрел на окно, которое начало с шумом дребезжать. Небольшая ваза с цветами, которую секретарша этим утром поставила на его стол, закачалась из стороны в сторону и завалилась набок. Он подхватил ее левой рукой, а правой успел спасти стопку бумаг, не дав им промокнуть в расползавшейся от вазы лужице. Первым делом ему пришло в голову, что компания «Митчелл бразерс» устроила на своей каменоломне какой-то незаконный взрыв, но поскольку окно и пол продолжали трястись, он понял, что это нечто иное. Хартли поднялся из-за стола, стараясь не думать о самом худшем. В дверях его кабинета возник полицейский.

– Ты тоже это почувствовал? Ведь у нас только что было землетрясение.

– Верно, – ответил Хартли. – Так что теперь нам, возможно, придется принять ванну.

Они подошли к окну. И хотя плотина находилась почти в километре, им пришлось задирать головы, чтобы увидеть ее, неясно вырисовывающуюся над деревьями подступающего к ней холма. Плотина была невообразимо огромной, выше восьмидесятиэтажного дома, грандиознее, чем дамбы в Грэнд-Коули и Боулдере вместе взятых. И только лезвиеподобная прямизна ее гребня, протянувшегося на два с половиной километра и резко выделявшегося на фоне неба, говорила о том, что она дело рук человеческих. Ее гигантский фасад, обращенный к нижнему бьефу, напоминал огромного степного зверька, наклонившегося градусов на тридцать. Оба внимательно осмотрели плотину.

– Она все еще на месте, – сказал Хартли. – Настоящий монолит.

– Горы разрушатся раньше, чем она сдвинется. Эту малышку строили на века.

– Ну, инженеры всегда так говорят. И все равно, если бы это не вызвало в городе паники, я бы перетащил свою контору на более высокое место.

Когда они отвернулись от окна, свет над их головами замерцал и погас.

Через четыре дня после землетрясения самолет компании «Пан-Америкэн» рейсом из Лондона приземлился в Лос-Анджелесе. Среди встречавших был и газетный репортер с блокнотом в руке и диктофоном, свешивающимся с плеча.

– Это сварливый ублюдок, – сказал ему редактор городской газеты, давая задание, – но у него острый язык, и он не стесняется высказывать свое мнение. Не обращай внимания на его шпильки и получишь несколько цитаток, которые мы уж сумеем использовать.

Репортер с интересом наблюдал, как в открывшейся двери самолета показался мужчина, которого он поджидал. Движением плеча отказавшись от помощи стюардессы и умело управляясь со своими алюминиевыми костылями, он перекинул ноги через ступеньку и, ловко маневрируя, оказался в кресле-качалке. Теодора Рошека, президента международной строительной фирмы «Рошек, Болен и Бенедитц», было легко узнать, и не только из-за его физического недостатка. Над его худым костлявым лицом всегда возвышалась серая фетровая шляпа с вышедшими из моды широкими полями. Совершенно черные брови, контрастирующие с седыми волосами, придавали глубоко посаженным голубым глазам выражение гипнотизирующей напряженности. Он сидел в своем кресле прямо, слегка наклонившись вперед, словно командующий на капитанском мостике боевого корабля. Репортеру пришло в голову, что если бы Рошек мог ходить, то это была бы размашистая походка человека, пересекающего комнату, чтобы кулаком двинуть кому-нибудь в нос.

Интервью состоялось, когда помощник Рошека выкатил кресло-каталку из ворот аэровокзала на улицу, где их уже дожидался лимузин.

– Прошу прощения, мистер Рошек! Джим Оливер из лос-анджелесской «Таймс».

– Мое глубочайшее почтение, – ответил Рошек, не поворачивая головы. – Сам я читаю «Геральд экзэминер». Развелось чертовски много газет.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я задам несколько вопросов. Могу я воспользоваться диктофоном?

– Будьте так любезны. Возможно, это сократит число ошибок.

– Ваша фирма проектировала плотину в ущелье Сьерра...

– Именно так. Кроме того, мы контролировали строительство. У нас заключен контракт на двадцать лет, по которому мы обеспечиваем контроль за состоянием и даем советы по эксплуатации. Дело не в том, конечно, что плотина нуждается в контроле. По всей видимости, она самая безопасная из всех когда-либо построенных.

Рослому Оливеру приходилось изо всех сил спешить, чтобы не отстать от кресла-каталки. Он объяснил, что «Таймс» готовит материал о причинах землетрясения и просит многих видных специалистов дать свои комментарии.

– Землетрясение? – Рошек впервые взглянул на него. – Выходит, вы просто подбирались к этому? Когда я был в вашем возрасте, газеты печатали новости. Я предпочел бы поговорить о чем-нибудь более современном, вы не против? Как считаете, «Ловкачи» начнут когда-нибудь выигрывать?

– Мы пытались связаться с вами в Лондоне.

Рошек отвернулся.

– Я был занят. Я думал, вы насчет подписки.

– Это землетрясение причинило вам какое-либо беспокойство?

– Да. У меня там, ниже плотины, дача. Боюсь, не треснул бы камин.

– У проектировщика дом ниже плотины по течению реки, – пробормотал репортер, быстро записывая несколько слов в блокнот. – Это интересно.