Читаем Плоть и кровь Эймерика полностью

– Эритроциты принимают серповидную форму, из-за чего кровь перестает нормально циркулировать и не насыщается кислородом. Человек испытывает болезненные ощущения, начинается лихорадка, потом возникают тромбозы во всех частях тела. Грубо говоря, закупоренные такими эритроцитами сосуды надуваются и лопаются, а ткани поражает некроз. Это приводит к смерти, обычно очень мучительной.

Впечатлительный Ферри заметно побледнел.

– И нет никаких лекарств? – едва слышно спросил он.

– Нет. Жизнь больного можно продлить постоянным переливанием крови, как при талассемии, но вылечить его нельзя. Такие люди не доживают до зрелого возраста.

– Это нам не подходит, – покачал головой Банистер. – Мы не можем позволить, чтобы жертвами заболевания стали дети. Те же антикастровцы…

– Значит, вы ничего не поняли! – раздраженно воскликнул Пинкс. – Мое предложение касается взрослых людей, которые являются носителями анемии. Я намерен сделать так, чтобы она проявилась именно среди них.

– А это возможно? – Шоу откинулся на спинку кресла, продолжая терзать карман, где лежала пачка сигарет.

– Конечно. Я так уже делал, – Пинкс снова постарался взять себя в руки, немного расслабился в кресле и пригладил светлые усики указательным пальцем. – У человека с анемией деформация эритроцитов происходит при нехватке кислорода. Это связано с тем, что в условиях гипоксии гемоглобин S полимеризуется и придает эритроцитам серповидную форму. Поэтому больные серповидноклеточной анемией не могут подниматься высоко в горы, а в самолете дышат из баллона. – Губы Пинкса расплылись в широкой улыбке. – И я нашел решение. Снизить содержание кислорода. Анемия проявится, в результате чего вены носителя гемоглобина S лопнут. А это, как я уже говорил, касается двадцати-сорока процентов негров, в зависимости от региона проживания.

– Значит, на Кубе…

– Даже на Кубе. Не знаю, какой точно процент, но он должен быть высоким.

– Идея действительно отличная, – поднял руку Банистер. – Но как уменьшить содержание кислорода?

– О, есть много способов, – улыбка Пинкса стала еще шире. – В 1952 году я использовал окись углерода. Хватило выброса с завода «Шлюмберже» – не настолько мощного, чтобы поставить под угрозу жизнь обычных людей, но губительного для предрасположенных к анемии. Это привело к массовым смертям. Власти держали всю информацию о случившемся в секрете, но кто-то из вас наверняка в курсе дела. А в прошлом году в Алжире я закачал перекись водорода в трубы клиники…

– Перекись водорода? – удивился Банистер. – Но разве от нее количество кислорода в крови не увеличивается?

– Да, но от его избытка снижается вентиляция легких. В результате кислорода в крови становится меньше. Как я уже говорил, в Алжире последствия были громкими. Жаль, что французы такие дураки, – поморщился Пинкс.

– А что вы бы стали делать на Кубе?

– Повторяю, есть тысяча способов. Просто дайте мне зеленый свет, с остальным я разберусь.

– Ну, что думаете? – Банистер оглядел коллег.

– Отличная идея, и говорить нечего, – согласился Ферри после короткой паузы.

– Да, – подтвердил Шоу. – Просто и гениально.

– Хорошо, – Банистер улыбнулся. – Мистер Пинкс, вы теперь один из наших.

Неделей позже Ликург Пинкс, насвистывая, вышел из лифта на верхнем этаже International Trade Mart – солидного здания в самом центре Нового Орлеана. Не обращая внимания на секретарей, направился прямо в кабинет Клея Шоу – огромный, занимающий добрую половину этажа.

Пинкс сразу заметил кислые физиономии сидевших за столом в центре комнаты, напротив эркера во всю стену. Это его насторожило. Пожал руку Банистеру, даже не взглянул на Ферри, кивнул типу по имени Дэвид Атли Бишоп, лидеру антикастровцев, связанному с ЦРУ, и сел напротив Шоу. Тот поспешно потушил сигарету.

– У меня отличные новости, – начал Пинкс, внимательно следя за выражением лиц. – Я нашел способ передать анемию белым. Совсем скоро я закончу исследования.

– Мне жаль, Ликург, – покачал головой Шоу после долгого неловкого молчания. – Наш проект отменен.

– Почему? – Пинкс вытянулся в кресле.

Вместо ответа Шоу кивнул на Банистера.

– Я как раз говорил об этом, – немного побледнев, сказал тот. – Президент почувствовал, что мы готовимся. И наложил вето. Абсолютное.

– Вот так всегда, – голос Пинкса сорвался на визг. Он поерзал в кресте, как курица на насесте. – Видимо, мне суждено иметь дело с организациями, в которых царит бардак. Никакого порядка, никакой дисциплины. Одна пустая болтовня.

– Вынужден признать, что вы правы, – нехотя кивнул Банистер. – Но ЦРУ не всегда может самостоятельно решать, какую политику проводить. Существуют определенные правила и проверки. Пока у власти нынешняя администрация, мы бессильны.

– Проблема в Кеннеди, – проворчал Бишоп.

– Тогда уберите его с дороги! – заявил Пинкс. – Есть Кеннеди, нет Кеннеди, – какая разница?! Не понимаю, почему мы не можем нанести Кастро удар.

– Ликург, поверь мне, – вмешался Шоу. – Сейчас это невозможно. И говорить нечего.