Читаем Плоть и кровь Эймерика полностью

Эймерик молчал либо ограничивался короткими фразами. Одиночество было ему жизненно необходимо, и постоянно находясь в компании кого-либо, он очень страдал, даже если спутники его не раздражали. В таких случаях он начинал грубить в ответ, надеясь избавиться от докучливых собеседников.

К счастью, отец Корона хорошо чувствовал настроение инквизитора, поэтому не торопил и без того едва плетущуюся лошадь, а держался в нескольких метрах позади. Так они ехали до тех пор, пока впереди не показались лесистые долины и величественный профиль Черных гор, окутанных знойным маревом.

В тени первых же деревьев Эймерик пришел в хорошее расположение духа, придержал коня и дождался отца Корону.

– Скоро мы встретим первую из пяти сил, правящих в Кастре, – довольно объявил он.

– Кто же остальные четыре?

– Епископ, наместник, аббат и этот Ги де Найрак, о котором вы говорили, – Эймерик поджал губы. – Марионеток много. Важно понять, кто дергает за ниточки.

– Разрешите замечание, магистр? – прищурившись, сказал отец Корона.

– Конечно.

– Мне кажется, вы играете людьми, как фигурами на шахматной доске. Кроме того…

– Продолжайте же. Кроме того?

– Вы словно не обращаете никакого внимания на съеденные пешки. На Раймона и нашего доминиканца, – отец Корона посмотрел на Эймерика, опасаясь, что сказал слишком много. – Разумеется, я не хочу…

– О, я совсем не обижаюсь, мой друг, – улыбнулся тот. – В ваших словах много правды. Но мы служим большому делу, гораздо более значимому, чем судьбы отдельных людей, поэтому можем казаться циничными. Говоря вашим языком, мы вынуждены играть на огромной доске, где ценность каждой отдельной фигуры преходяща.

Ответ, похоже, не удовлетворил отца Корону, и он собирался возразить. Но тут на дороге появились четверо верховых; на одеждах всадников красовался красный крест на белом поле. Один из них, в широком черном плаще, явно страдал от жары больше остальных; он жестом приказал доминиканцам остановиться.

– Доброе утро, преподобные отцы. Куда вы направляетесь?

– В замок Отпуль, – столь же вежливо ответил Эймерик. – Мы хотели бы навестить сеньора графа де Монфора.

– Граф всегда рад принять у себя служителей церкви, – сказал офицер. – Пожалуйста, следуйте за мной. Мы вас проводим.

Вскоре всадники свернули с тропинки на очень широкую и утоптанную дорогу, которая плавно огибала гигантские дубы, а потом поднималась по склону горы. Здесь уже можно было наблюдать признаки активной жизни, столь редкие в долине. На обочинах сидели нищие, в тени деревьев бегали дети, крестьяне с трудом тащили груженые тележки вверх по склону, тут и там стояли часовые. Оказалось, на горе кипит жизнь, почти незаметная снизу.

– От войны и чумы многие укрылись здесь, – объяснил отец Корона, – и стали работать рядом с замком.

Эймерик не ответил. Он смотрел на вдруг открывшийся взгляду отрог скалы, который грозно возвышался над головами. Его опоясывали внушительные стены с массивными башнями.

– Неприступная крепость, – сказал магистр.

– Граф Отон гордится тем, что может выдержать любую осаду.

Несколько раз повернув, они подъехали к коридору из гигантских скал, между которыми росли кустарники и испанский дрок. На вершинах, в доспехах, искрящихся на солнце, стояли часовые. Они наблюдали, как по пыльной дороге со скрипом тащатся вверх повозки, как спускаются и поднимаются путники, опираясь на трость, как крестьяне подгоняют волов или свиней. Вокруг раскинувшейся на скале крепости жизнь кипела не менее бурно, чем на улицах Кастра.

Эймерика уже начало раздражать, что они так медленно едут по узкой каменистой тропке, как вдруг ее сменила широкая дорога, ведущая к самой крепости. Единственной прорехой в ее невероятно мощных стенах, намного более высоких, чем обычно, были огромные укрепленные ворота, защищенные сторожевыми башнями и бесчисленными затворами, сейчас открытыми. Несколько торговцев поставили прилавки у самых ворот и предлагали, хвастаясь качеством, свои товары бесконечному потоку людей, который тек мимо без остановки.

Во главе с офицером инквизиторы без всяких задержек вошли в крепость. Справа они увидели ряды невысоких домиков с соломенными или деревянными крышами; за ними возвышались церковь и колокольня. Крестьяне направлялись именно туда. Под аркой левой башни, через дверь с несколькими засовами, можно было пройти в отдельное крыло крепости. Офицер сошел с лошади, поговорил с охранявшими вход солдатами гарнизона и пригласил доминиканцев внутрь; его подчиненные остались снаружи.

Инквизиторы оказались на большой площади, засыпанной соломой, где очень сильно пахло конским навозом. Прямо на них маленькими окнами смотрела трехэтажная могучая сторожевая башня. Дальше стояли конюшни и несколько хозяйственных построек.

– Здесь живет сеньор де Монфор, – офицер показал на каменный фасад. – Можете оставить мне лошадей и пройти к нему.

– Вы не будете о нас докладывать? – спросил Эймерик.

– Это не обязательно. Граф распорядился немедленно пропускать любого священнослужителя, не соблюдая обычных формальностей.