Читаем Площадь диктатуры полностью

Вопреки некоторым опасениям в Ленинграде все устроилось, как нельзя лучше. Подобрав толковых заместителей, Сурков редко вмешивался в текущие дела, казавшиеся мелкими и не заслуживающими никакого внимания, а вопросы основного, пятого направления казались бессмысленными, вызывая порой ощущение брезгливости. Впрочем, многотрудная работа нескольких тысяч сотрудников его управления двигалась будто сама собой, по давно отлаженным схемам, как машина съезжающая с невысокой горки по наезженной колее, а Алексей Анатольевич все чаще ловил себя на мысли, что важнейшим побудительным мотивом его решений стал короткий тезис: "лишь бы меня не трогали!".

Да, вот таким человеком был начальник Управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области, в одночасье отвлекший многие беды от безвестных жителей города-героя Петра Андреевича Рубашкина и Бориса Петровича Горлова.

2.17. ОДИН ДЕНЬ ГЕНЕРАЛА СУРКОВА И ВСЕХ ДРУГИХ

2.17.1. Спозаранку

Утро генерала Суркова началось как обычно - с крепкого кофе, с которым превосходно сочетались в меру разогретые тосты, черная икра и ломтики швейцарского сыра, закупленного в валютном магазине для иностранных дипломатов. Вкусив пищу земную, Алексей Анатольевич раскурил тонкую сигару любимого сорта "Сигарелла", и приступил к пище для ума. Последняя, к сожалению, была не первой и даже не второй свежести: английские издания "Таймс", "Гардиан" и "Файненшнл таймс" поступали с двухдневным опозданием, а американские "Вашингтон пост" или "Чикаго трибюн" задерживались на неделю и дольше. Ясно, что особый интерес у Суркова вызывали страницы с биржевыми курсами и финансовые новости.

Однако в этот день покойный распорядок был нарушен верещанием аппарата правительственной связи. По линии ЗАС* звонил первый заместитель председателя КГБ.

- Разобрался, что у тебя натворили? - не поздоровавшись, спросил он. Голос был искажен, каждое слово многократно повторялось, звуки набегали друг на друга, как в фантастических фильмах.

- Работа у нас творческая, каждый день что-нибудь творим, - осторожно пошутил Сурков.

- Готовь развернутую справку. Пришлешь с курьером, а лучше сам приезжай, если хочешь, чтобы голова на плечах осталась! Докладываем в ЦК: судя по всему, "Самый первый"** уже в курсе. Такого позора наша Контора отродясь не видывала!

Сурков не понимал, что случилось, пока не услышал, что-то о "Литературной газете", но переспрашивать поостерегся. Повесив трубку, он вызвал помощника и велел срочно принести.

- Так вот же она, в докладной папке. Дежурный ночью поднес, как только из Москвы привезли, - оправдываясь, сказал тот.

Сурков отложил "Гардиан" и, брезгливо поморщившись, взялся за "Литературку". Дойдя до четырнадцатой страницы, он вслух обматерил белый свет, но тут же взял себя в руки.

- Товарищ генерал, разрешите идти? - напомнил о себе стоявший навытяжку помощник.

- Надо принимать меры, - буркнул Сурков. - Жди!

Не прочтя и половины, Алексей Анатольевич вник в главное: утвержденный им план засвечен со всех сторон. Полугодовая работа десятков сотрудников перечеркнута одной газетной страницей. Он чувствовал, что автор, - этот, как его, Щекочихин? - знает гораздо больше, а написанное - хитрый намек: дескать, стойте, ребята, не то хуже будет!" Прочитав последние строчки с благодарностью какому-то Рубашкину, Сурков понял, что именно с этого, так называемого "ленинградского журналиста", следует распутывать клубок, чтобы выйти на источник утечки.

Фамилия была знакомой, сосредоточившись, генерал вспомнил неприятный инцидент в Смольном и, что он недавно санкционировал спецмероприятие в отношение Рубашкина.

- Почему этот тип не в больнице?

- Не могу знать, товарищ генерал! - тут же воскликнул помощник.

- А должен! Должен знать, - бросив на стол очки, сказал Сурков. Через пятнадцать минут принеси на подпись распоряжение!

- Есть! - помощник открыл блокнот и приготовился стенографировать.

- Первое: убрать все это, - Сурков показал на столик с остатками завтрака и замолчал, пытаясь вспомнить конкретных исполнителей и кодовые названия мероприятий.

- Второе: все активные действия по операциям "Дымок" и эту, как ее... "Волкоебы"...

- ..."Волкодавы", товарищ генерал!

- ... да, "Волкодавы". Щенки сопливые, а не волкодавы! Срать научились, а подтираться - дядя? - раздраженно воскликнул Сурков и, глубоко вздохнув, продолжил ровным, намеренно тихим голосом. - Повторяю: активность по "Дымку" и "Волкодавам" приостановить. Соответствующие шифрограммы - в адрес всех райотделов по городу и области. Начальников направлений и служб Управления ознакомить под расписку. Немедленно!

- Третье: эту пакость, - Сурков двумя пальцами приподнял над столом газету и сразу выпустил, - размножить, и в пятую службу, чтобы знали засранцы, о чем писать объяснительные.

- Понедельные сводки по операциям - немедленно на стол! К шестнадцати ноль-ноль от всех героев собрать рапорты, - Сурков сделал ударение на втором слоге, и прозвучало громко, как хлопок: "Рапорты!".