Читаем Плохая мать полностью

От таких потрясений начальник снова ушел в запой. Только не так безобидно, как раньше. И как Аня, определявшая степень опьянения не хуже опытного нарколога, проглядела пограничное состояние? Что уж начальнику не понравилось, неизвестно. Он посадил Аню на стул, привязал, взял ножницы и отрезал ее роскошные волосы. Кусками.

Аня плакала и привычным жестом поправляла прядь, которой уже не было.

– Ему просто нельзя было пить, – твердила она, – все из-за этого. А так он нормальный. Он меня любит.

– Ань, о какой нормальности ты говоришь? – возмущалась моя мама, укладывая Аню на сохранение в роддом – от всего пережитого она могла потерять ребенка.

– Я его люблю, – сказала Аня.

Она родила девочку, которую назвала Полиной, и рассталась с начальником. После родов она как будто вышла на новый виток – жила последним днем.

Легко срывалась с места, хватала дочь и неслась в неведомые гости. Там пила, танцевала, хохотала. До упаду, до пяти утра. Полинка засыпала на чужих кроватях, креслах и диванах. Хозяева вызывали машину и выдавали плед или одеяльце, чтобы укрыть девочку. Аня хватала спящую дочку, заматывала в плед, пила на прощание шампанское и ехала домой.

А дома ждал Митя, который никого и нечего не видел, кроме Полины. Он ни слова не говорил Ане, только чтобы она позволила ему у них жить, смотреть на малышку, быть с ней. Уже шатаясь от усталости, Аня передавала дочку на руки Мите и падала на диванчик на кухне. Митя раздевал и укладывал дочку, аккуратно складывая очередной чужой плед. Скоро у него набралось бессчетное количество детских одеял – Аня уже и не помнила их хозяев.

– Оставь Полину. Не тащи с собой, – просил он.

– Нет, не могу, – отвечала она.

Аня умерла. Ей было двадцать пять лет. Митя впал в ступор. Как может умереть веселая молодая Аня? Как у нее может быть четвертая стадия? Так не бывает. Аня, которая никогда ничем не болела, только любовью? Аня, которая никогда не жаловалась. Даже на головную боль. Так же не бывает!

Незадолго до смерти Аня вернулась к своему начальнику. На этот раз окончательно и бесповоротно.

– Он совершенно замечательный. И Полинку обожает. Он с женой точно разведется. Он их уже на Большую землю отправил, – говорила она, собирая чемоданы.

Она переезжала к начальнику.

– Оставь Полину, у нее здесь садик, друзья, – предложил Митя.

– Зачем оставлять? Там тоже есть садик, – удивилась Аня.

О том, что Аня умерла, Митя узнал от начальника. Он ему позвонил сам, не через секретаршу, и спросил, куда привезти девочку? Похороны он оплатит.

Митя дважды переспросил, что случилось. Он не хотел верить. Не мог верить.

После похорон он сидел на полу и пересматривал их общие фотографии, как будто знакомясь с бывшей женой заново. Он ведь ее и не знал по-настоящему. Аня на фотографиях не казалась такой уж веселой. Было одно фото – Аня там в профиль. А на лице гримаса. Боли. Или он это придумывает? Оказывается, Аня была шатенкой, а потом перекрасилась в блондинку. Странно, но он этого не заметил. Она ведь была красавица. Настоящая. А если бы он был к ней внимательнее, то заметил бы признаки болезни? Ее можно было вылечить?

Митя влюбился в мертвую бывшую жену. Хранил ее вещи, записную книжку, украшения.

– Для Полины, – объяснил он сам себе.

По этим деталям он придумал себе другую Аню – ласковую, веселую, легкую на подъем. Придумал и то, что она его любила больше жизни, а он ее. А потом она полюбила другого мужчину и уехала с ним в другой город. А потом эта любовь пройдет и она вернется. К нему. Обязательно вернется.

Полинка была копией матери – с длинными ногами, «лисьей» мордашкой, стриженой челкой. От отца ей достались только глаза – вечно виноватые, как у спаниеля. С черными ободками вокруг. Но Полинкиному лицу эти глаза шли невероятно. Митя смотрел на дочь и гадал, что из нее получится? Девочка была не по возрасту рассудительна и самостоятельна, но иногда на нее «находило». Если плакала, то до истерики, если смеялась, то до икоты, страдала – до разрыва сердца. А по какому поводу плакать, смеяться и страдать – совершенно не важно. Важен сам процесс.

Первые недели, когда они остались вдвоем – Митя и Полина, – были самыми тяжелыми.

– А где мама? – спрашивала девочка.

– Уехала в другой город, – отвечал он.

– А когда вернется?

– Не знаю... У нее там дел много. Пора спать ложиться. Иди чисти зубы, надевай пижаму.

– Я так рано не ложусь. Я ложусь, когда ночь. Я маму буду ждать. А почему телевизор выключен?

– Не знаю. Я не смотрю. Хочешь, включим? Может, мультики найдем.

– Я не люблю мультики. А дядя папа где? – спросила она.

– Какой дядя папа?

– Ну, тот, с кем мы раньше жили?

Митя промолчал.

– Вот я сейчас с тобой поживу, а потом с кем? – продолжала задавать вопросы Полина.

– И потом со мной. Я твой отец. Мы будем жить вместе.

– А мама?

– Понимаешь, Полин, мама не скоро приедет. Может, вообще не приедет.

Девочка угомонилась в три часа ночи. Она ложилась, вставала, просила попить, включить свет...