Волею Аластара офицер по особым поручениям находился теперь при каждом файристянском полку, и в его обязанности входило изучать общественные настроения как среди военных, так и среди гражданских лиц, и сообщать о крамоле и вероятных заговорах. Чем майор Бэсс и занимался в меру сил и умений.

– Я уже отправил гонца в Амалер, и в скором времени ваш батюшка…

– Очень хорошо, – отрезал Идгард.

– Мы могли бы выступить прямо сейчас…

– Без приказа?

Сина присела на уголок стула и затихла, словно мышка. Она поверить не могла, что Рамман все же осмелился восстать против отца. Кто? Рамман? Само здравомыслие и хладнокровие! Не может быть! Или все же терпение у янамарцев во главе с графом исчерпалось до дна?

– Эта бумажонка вполне может оказаться синтафской провокацией.

Голос у Идгарда не дрогнул.

– Сначала надо проверить, а потом уже карать.

– Вы так говорите, потому что граф Янамари – ваш брат.

– Да. Старший брат, заметьте. Человек, вырастивший меня.

Княжна прикрыла глаза ладонью, как бы в изнеможении, а на деле, чтобы не видеть, как ее брат превращается в Аластара. Пусть на несколько мгновений, но наблюдать это невыносимо. Эсково бешенство, оно ледяное, бесстрастное, пронизывающее и завораживающее жертву до онемения.

«Меллинтан, мать наша Простившая, помни, что он одержим не Властью, а Законом. Идгард – не Аластар и никогда не станет им. Никогда!» – беззвучно молила Сина богиню.

А когда позволила векам разомкнуться, то в комнате остались они одни. Майор Бэсс выпорхнул прочь.

– Что скажешь, разумная сестра моя?

– А нужно что-то говорить? – княжна осторожно пожала плечами.

Меньше всего, по ее мнению, Идгард нуждался в чьих-то советах или подсказках. Рано или поздно ему пришлось бы решать, с кем он. Все к тому шло. Так почему бы не сейчас?

– Если я вообще хоть что-то понимаю в характере Раммана, то этот шаг вынужденный, крайний, – рассуждал княжич. – Мой брат – не безумец и он не одержим Властью, как…

«Ты должен выбрать сейчас – Аластар или Рамман. Отец или брат? Файрист или…», – думала Сина, и язык ее жгли страстные слова, которые она уже тысячу раз повторяла мысленно: «Аластар должен уйти! Останови его, брат мой!»

Видит Меллинтан, а она видит, что оставайся Эск таким же, каким был хотя бы десять лет назад, никто и не помыслил бы о его… устранении. Но к Сине уже почти что очередь стояла, целиком состоящая из жаждущих свернуть шею тирану. Только знак дай, только намекни, что его наследник на следующий же день не отправит на эшафот удачливых заговорщиков.

Сина молчала. Идгард не виноват, что все крошечки отчей любви достались практически ему одному. Он знает Аластара таким, каким князя не знает никто.

«Какие мысли роятся в твоей взъерошенной голове, маленький братец? Какие сцены из прошлого вспоминаешь ты в миг перед самым важным шагом? Юношу Раммана, зовущего тебя «веселым совенком»? Еще не безумного Аластара Эска, рассказывающего тебе о своих морских приключениях?»

Княжна отдала бы сейчас все, что имела, включая посмертие, лишь бы ее Идгард мучился выбором хоть чуточку меньше.

А тот сосредоточенно глядел в пространство куда-то прямо перед собой золотыми глазами всех Эсков, которые когда-либо жили под тремя лунами. Он думал.

«Ты – диллайн, ты не можешь поддаваться чувствам, ты – диллайн, значит, сейчас все рассчитаешь и взвесишь «за» и «против». Я такая же. И все же… что важнее для тебя – твоя будущая власть или твой брат?»

Внезапно Идгард сморгнул, плечи его распрямились. Он выбрал.

– Мы отправляемся в Дэйнл. Приказа подавить мятеж у нас нет, самовольничать я не собираюсь. Напротив, я официально уполномочен инспектировать войска. Вот и будем проводить инспекцию, как это положено по закону.

Что тут скажешь? Он – диллайн и одержим Законом. И – точка!

Рамман Никэйн