– Сигнальте снова! – рявкнул Волк Архипелага. – Сигнальте!

Ах, как жалел он сейчас, что нет на борту у Эска ни единого шуриа, да и не одного посвященного Морайг. И способа никакого нет, чтоб известить, успеть, спасти!..

– Прибавьте ходу.

– Котлы не выдержат, эрн.

– К змеям котлы! Прибавить!

Капитан промолчал. В машинах и так уже зажали клапаны, а мачты опасно трещали. Ролфийский флот спешил к месту боя, выжимая из кораблей все – но опаздывал, безнадежно опаздывал.

– Быстрей! Быстрей, прокляни вас Морайг! – труба хрустнула в пальцах Священного Князя, разбрызгивая осколки, и стукнула о палубу покореженным куском металла. Она была уже не нужна. Столб пламени на месте флагмана эскадры Файриста был виден и так.

– Поздно, Вилдайр, – тихо молвила Мэрсейл.

– Нет, – ответил он, впиваясь взглядом в горизонт, словно хотел одной своей волей рассеять дым сражения.

– Поздно, Волк, – повторила Морайг.

– Для него – возможно, но не для нас. Вы знаете, что делать, капитан. Сжечь эту северянскую сволочь. Пленных не брать.

И, сгорбившись, отвернулся и более не проронил ни слова.

Это уже потом флот Ролэнси накинулся на потрепанных северян, обложив их с флангов, как волчья стая окружает одинокого путника зимней ночью. Это уже после десятки шлюпок снова и снова обшаривали место сражения в поисках выживших с «Меллинтан» – и не находя. Это было потом.

– Только локкин сын мог вырвать добычу прямо из пасти – и сдохнуть при этом! – ругался Священный Князь. – Ищите!

И они искали до тех пор, пока гладь бескрайних полей Морайг тревожил хоть один обломок.

Джойана

Валфрих Тор всегда немного робел перед этой маленькой тщедушной женщиной. Хотя бы просто потому, что только она по-настоящему владела сердцем виртджорна Эска, а это само по себе немало. Ее нынешний статус Священной Княгини нагонял на моряка еще большее смущение. И пусть платье на ней было темное и самое простое, а волосы собраны в обыкновенную косу, но от ее взгляда, больного и требовательного, отчаянно хотелось спрятаться за спиной лейтенанта эрн Тэлэйта. Все-таки тот ей сын родной. Его княгиня-шуриа точно не испепелит своими колкими грязно-синими очами.

К тому же на капитана давили каменные стены княжьего замка, который коршуном нависал над ролфийской столицей. Уж насколько строго и торжественно смотрелись внутренние покои Кейнигэска-Гнезда Эсков в Амалере, но до убранства здешнего Эйлвэнда-Скалы Ветров по части величия им далеко.

– Значит, вы видели своими глазами, виртджорн Тор? – спросила она.

– Так точно, миледи.

– Тогда расскажите мне все… Пожалуйста…

Капитан «Лаунэйд» беспомощно оглянулся на молодого человека. Разговор с вдовой моряка – тяжелая повинность, а дамских слез он не то чтобы не любил, просто не знал, как себя вести с рыдающей женщиной, как утешить в ее бездонном горе. Нет таких слов, просто не существует в природе.

И хоть Шэррар эрн Тэлэйт уверял, будто его мать из другого теста слеплена, но Валфрих не очень-то верил. Если уж его матросы рыдали, точно дети малые, прощаясь с Эском и «Меллинтан», то чего ждать от любящей женщины?

Но делать было нечего, пришлось выложить все как на духу. Капитан изо всех сил старался не упустить ни единой детали и даже постепенно увлекся собственным рассказом, перестав замечать, как мелко дрожат пальцы Священной Княгини, сжимающие платочек.

– Взрыв был чудовищный, миледи. Столб пламени до самого неба. Никто не спасся, ни единый человек. Даже тел не нашли.

– Спасибо, виртджорн. Я бесконечно благодарна вам за то, что вы пожертвовали своим временем ради путешествия на Архипелаг, – молвила после недолгого молчания Джойана. – Аластар не зря всегда считал вас своим лучшим другом и выделял среди прочих соратников.

От такого лестного признания Валфрих сделался пунцовым и более на Священную Княгиню глаз поднять не смел.

– Я никогда не забуду вашей доброты, виртджорн, – сказала на прощание княгиня.

С благодарностями все ясно, вот кто б еще объяснил капитану «Лаунэйд», зачем понадобился Джоне рвущий душу рассказ свидетеля гибели Аластара Эска? Он бы удивился еще сильнее, когда б узнал, что и Шэррар терзается тем же вопросом ничуть не меньше. Шурианка умела хранить сердечные тайны.