Читаем Плоды свободы полностью

Как будто не миновало четыре десятка бурных лет. И нет еще ни графского титула и богатства, нет сладкой истомы при одной только мысли о златоглазом Аластаре, нет подписи под брачным контрактом, поставленной дрожащим в руке пером, нет вкуса сорбета на губах от поцелуя Бранда, и ни люди, ни боги не слышали первого крика Раммана. Ничего еще нет. Еще не случилось с Джойаной слепящей роскоши императорского дворца, и восхитительно небрежного жеста, с которым Бранд Никэйн отбросил в сторону окровавленную дуэльную рапиру, еще не видели ее синие глаза, не шлепнулся на полированную столешницу мешочек, полный золота, – плата за месть убийцам мужа, и не шевельнулся под сердцем Идгард…

Известно же, что заблудившиеся в лесу люди бродят по кругу и все время возвращаются туда, откуда начали свой путь. А что же заблудившиеся по жизни? Разве не обречены они вечно ходить по широкому кругу и всегда натыкаться носом на знакомую кривую сосну. Снова и снова.

В это место, в Шармейн, в потаенную долину жасминовых зарослей приехала когда-то Джойана Алэйя – не нужная никому из родни обуза, обреченная к тому же на очень скорую и Внезапную Смерть. Сюда же вернулась она Джойаной Ияри, Священной Невестой Джойн, отмеченной присутствием самой Шиларджи. Что же изменилось, если девичье платье, извлеченное из гардеробных недр, до сих пор сидит как влитое? Атласный кушак немного полинял, а пышные кружева воротника обветшали. И любимая черная шляпа с пушистым пером словно только и ждала мига, когда займет свое законное место поверх смоляных кос. Осталось лишь щипнуть себя за щеки, чтобы кожу окрасил модный румянец.

«Ты ли это, последняя из Янамари, последняя из рода Ияри?» – подслеповато щурилось помутневшее от времени зеркало.

– Это – я, – не слишком уверенно шепнула Джона, пристально вглядываясь в свое отражение.

Разве эти глаза видели, как падает на эшафот голова Лэрдена Гарби? Неужели эти губы касались губ Аластара Эска? Быть не может, чтобы пальцы Вилдайра Эмриса расплетали эти косы… Было или не было? Или время застыло каменной древней смолой, заключив в сердцевине шурианку навеки?

– Ты б поела, прежде чем рядиться в старые платья, – проворчал Джэйфф Элир, возникший за спиной так внезапно, словно с потолка упал.

Конечно же, он, пока не излазил весь дом от чердака до подпола, не успокоился, точно пьяница, дорвавшийся наконец-то до заветных бочонков. Везде сунул нос, как сделал бы любой шуриа, не равнодушный к тайной жизни вещей.

– В груди располнела, это есть, а в остальном стройна по-девичьи, – критически оценил стрелок соплеменницу. – Как на тебя Эск запал с такой тощей задницей, ума не приложу?

– А-с-шшш! Не твое дело, – уже почти беззлобно огрызнулась Джона.

Если бы не бывший рилиндар с его казарменным грубиянством, то блуждать ей в мирах призрачных, зазеркальных, а оттуда и до настоящего безумия рукой подать. Так что пусть болтает, а заодно напоминает Джойане про то, что на дворе двадцать первый год независимости Файриста, в Янамари – то ли революция, то ли мятеж, а Предвечный воплотился в Хереварда Оро.

И совсем не время Джоне питать себя умиротворяющим спокойствием старинной мебели, изящных безделушек и старомодных нарядов, потому что она по-змеиному, всей ставшей невероятно чувствительной кожей чует, как мелко-мелко вздрагивает под ногами земля Янамари. От поступи Хереварда-Предвечного, не иначе. Так степные гадюки ощущают далекий бег лошадиного табуна и вовремя убираются с дороги. Шуриа внимательно прислушивалась к Тонкому миру духов, стараясь не пропустить первые признаки опасности, потому что знала так же точно, как день своего рождения, что Предвечный прицельно охотится именно на нее, на самого своего ближнего и самого слабого врага.

И если суждено всему в жизни Джоны повторяться раз в сорок лет, то отчего бы синтафцам снова не явиться по душу опасной шурианки, с поправкой лишь на то, что первый раз за Джоной пришли слуги Эсмонд-Круга, а нынче – простые драгуны? Но сорок лет назад рядом не было ролфийки и шурианского головореза, которым только и надо, что пострелять в живые мишени.

Сидеть в Шармейне дольше недели никто не собирался и не планировал, а чтобы добраться хотя бы в Дэйнл, требовались лошади и оружие, попристойнее древнючих здешних мушкетов, которыми снабдили их сторожихи.

Пришлось очень кстати разбойничье прошлое Джэйффа, знающего, как устроить ловушку на конных и вооруженных людей, при столь убогом арсенале, который имелся у защитников Джойаны. Традиционная ролфийская кровожадность Грэйн тоже на пользу общему делу пошла. Сытая, мытая и согревшаяся капитанша так вдохновенно резала глотки раненым синтафцам, что даже невозмутимый Элир смутился.

– Кто тебя так разозлил, моя эрна?

– Живоглот, вестимо.

Настроение у Грэйн было не лучше, чем погода, то бишь неустойчивое донельзя.

– Опасно тебя гневить.

– А-ррр!

Когда под ногами чавкает непролазная грязь, а с неба без остановки сочится ледяная вода, то не только зарычишь от досады, но и залаешь.