– Это было полным безумием. Вот тебе пример: мы играли в игру «синюшный пьяница». Обычная карточная игра в пьяницу, только победитель должен был ударить проигравшего братца до синяка.

– Ничего себе. Закон улиц.

– Именно. Правило номер один в нашем доме: никогда не оставляй тарелку без присмотра. Если брат съест твой ужин, останешься голодным до утра.

– И много тебе выпало синяков и голодных ночей?

Он снова смеется, и смех отдается в моей груди.

– Мне повезло. В детстве я обожал комиксы про Супермена. И один раз спрыгнул с крыши, обернувшись простыней вместо плаща.

Мои пальцы в его волосах сжимаются.

– Ушибся?

– Легкое сотрясение, сломанная рука. Но это событие изменило всю мою жизнь. Гипс стал для меня броней. Я вдруг превратился в короля улицы. Там были ребята, которые цеплялись к Кайли. После того как я сломал руку, никто ее больше не трогал.

Я вижу маленького Шеймуса как наяву: вот он стоит слева от кровати. Ему четыре года. Светлые волосы, честные глаза. Правая рука в гипсе, под глазом синяк после драки. Мальчик рискует всем, чтобы спасти сестру. Он был супергероем еще до того, как встретил меня.

Шеймус засыпает на моем плече. Я обнимаю его, а услышав о падении с крыши, прижимаю к себе крепче. Когда Никола был совсем маленьким, его брат Дане погиб. Упал с лошади. Никола всегда винил в смерти брата себя, и, может, в этом была доля истины. Может, он разозлил лошадь, и та испугалась и попятилась. Никола так и не оправился после смерти брата. Вечно повторял, что именно Дане был самым талантливым ребенком в их семье и что сам он всю жизнь работал для того, чтобы родителям эта утрата не казалась такой тяжелой.

Новый проект был исключительно важным для Николы, можно сказать, кульминационным в его жизни. Он купил участок земли на Лонг-Айленде и назвал его Уорденклифф. Нанял архитектора, чтобы тот построил гигантскую восьмиугольную башню из дерева высотой почти 200 футов с колодцем из кирпича глубиной 120 футов и куполом из меди диаметром 100 футов, напоминающим колпак великана. Стоимость проекта была астрономической, но Николу это не смущало. За ним стояли деньги и покровительство Моргана. Всё должно было получиться.

Когда мои веки тяжелеют, тихонько сталкиваю Шеймуса набок и пристраиваюсь рядом. Засыпая, представляю все полые части своего тела: сердечные камеры, замирающие между ударами пульса, мочевой пузырь и горло, ушные и носовые проходы. Крошечные пузырьки в легких. Мне снится, что все они объединяются с моей полой маткой и пустота заполняет меня изнутри – я становлюсь абсолютно полой под тонким слоем кожи толщиной в 4 миллиметра. В снах меня всегда наполняла пустота, но только сейчас я это понимаю.

Лечение просто не может мне не помочь. Профессор и Франсина так стараются, что с моей стороны было бы самым настоящим хамством не излечиться.

Через несколько дней после первого приема таблеток у меня появляется странное ощущение, будто мой мозг разделился на две части. Первый мозг теперь отвечает за абстрактное мышление и понятия, а второй – за физические действия. Если я хочу что-то сказать или почесать нос, два моих мозга должны сперва устроить конференцию в обитом пурпуром зале (этот зал – мой бывший целый мозг) и обсудить это. Они садятся друг напротив друга за длинный ореховый стол. Абстрактный мозг, которому свойственно быть очень вежливым, спрашивает у моего практического мозга, не слишком ли того затруднит пошевелить ногой. Практический мозг – он не менее обходителен и всем хочет угодить – только рад выполнить его просьбу. К счастью, общаются мозги быстро, поэтому нога может начать шевелиться уже через долю секунды. И никто даже не подозревает о задержке, кроме нас троих.

Таблетки действуют. Мне не хочется считать. В той комнате, обитой пурпуром, я совсем не вижу цифр, даже на столе и если заглянуть под стулья. Хотя, возможно, под обивкой есть потайные ящички… Но если два моих мозга и знают, где спрятаны цифры, они не спешат со мной поделиться.

13

Сеансы когнитивной поведенческой терапии тоже проводит Франсина. В день первого сеанса у меня жутко болит голова – такое впечатление, что два моих мозга решили, что никогда не нравились друг другу, забыли обо всех приличиях, вооружились бензопилами и набросились друг на друга в обитом пурпуром зале. Кажется, суть драчки в том, кто более абстрактный, а кто более практичный. Пара впавших в детство недоумков.

Франсина выговаривает слова, как ведущая детского телешоу, и ее сальные волосы качаются, когда она сочувственно кивает головой. Не удивлюсь, если на ее руке появится кукла-марионетка, которая будет называть ее мисс Франсиной и просить рассказать нам сказочку. Насчет сеансов когнитивной терапии меня уже предупредили. За несколько дней до начала Джемма отвела меня в сторонку и вполголоса поведала историю о своем первом индивидуальном сеансе. Франсина привела ее в туалет и заставила смотреть, как окунает яблоко в унитаз, а затем ест.