На циферблате секунды медленно сменяют одна другую. Громада транспортника становится всё ближе. «Сеятель» спешит, стараясь выжать из своих двигателей максимум. Что он задумал? Хочет пойти на таран? У меня только одно объяснение происходящему — либо корабль захватили отрешённые, либо ИИ на его борту сошёл с ума.

— Вашу же мать, — выдыхает Шнайдер. — Мы успеем?

— Мы успеем остановиться и уйти на «скольжение» за пятьдесят семь секунд до столкновения, — отвечает Брина.

— Ты лучше скажи, а после этого мы доберёмся до точки назначения? — голос Лео звучал напряженно.

— С вероятностью семьдесят три процента «скольжение» будет успешным.

— И двадцать семь процентов за то, что мы окажемся неизвестно где, неизвестно когда и неизвестно в каком из состояний, — нервно произносит Дим.

— Всё верно.

— Полная остановка, — сообщает Кира.

«Ноябрь» наконец повисает в пространстве. Появляется невесомость. Всё замирает. Всё готово к «скольжению».

— Поехали, — командую я нервно сглатывая.

Кира кивает и жмёт небольшую кнопку на пульте. Где-то в глубинах «Ноября» термоядерный реактор начинает вливать гигаватты энергии в двигатель Абишева-Джонси. Секунды остаются до его запуска. И тут всё пространство вокруг заливает яркая вспышка света. Я запоздало беззвучно кричу, осознав, что произошло. На окраине Долбора вырастает огненный шар термоядерного взрыва. А «Ноябрь» уходит на скольжение.

<p>Глава 7</p>

В дозвёздную эру люди придумали сотни всевозможных способов путешествия к звёздам. От гипотетически возможных, вроде корабля поколений или фотонного звездолёта. До совершенно фантастических, вроде варп-двигателей или джамперов. В двадцать первом веке мало кто верил в возможность путешествия быстрее скорости света. Такая возможность противоречила господствовавшей тогда теории относительности. Но однажды вселенная преподнесла человечеству сюрприз.

Два физика-теоретика открыли эффект, позже названный в их честь. Так же, как и построенный на принципе действия этого эффекта двигатель. Олег Абишев и Фрэнк Джонси доказали, что всю Вселенную с момента её появления опутывает невероятных размеров струна или скорее многомерная брана, если учитывать все измерения. И на эту струну нанизано всё до последнего бозона, лептона и кварка.

Наверное, за такое сравнение меня удавит любой физик. Они никогда не любили аналогии. Помню, наш учитель очень возмущался, рассказывая, что Большой взрыв на самом деле не взрыв и не большой. Если бы мой учитель услышал, что пилоты называют эту мега суперструну «Паутиной», боюсь, его удар бы хватил.

Современные звездолёты не летают в гипере, не проваливаются в кротовые норы и не совершают прыжки сквозь пространство-время. Мы скользим по струне, натянутой в самое первое мгновение рождения Вселенной. Совсем забыл сказать. Ещё не говорите физикам, что вы летите быстрее скорости света. Это вроде, так и есть, но не совсем так, а вернее совсем не так. Впрочем, пилотам на это наплевать. Звездолёт летит? Летит. Цели достигает? Достигает. Двигатель Абишева-Джонси оказался простым и надёжным устройством. И этого всем достаточно. А с «неправильно работающей физикой» пускай учёные разбираются.

Для успешного выхода на скольжение надо немного. Двигатель Абишева-Джонси, большое количество энергии для его работы (спасибо термояду) и находится в состоянии покоя в одной из Точек перехода. Последние это аномалии нашего пространства-времени. Обычно они находятся вне плоскости эклиптики и до них ещё надо добраться. Перевозчики грузов и военные решали этот вопрос с помощью максимально возможного ускорения. Туристические лайнеры и прочие пассажирские корабли обычно ползли к Точкам перехода на ускорении в один джи. Очень желательно, чтобы рядом не происходили сильные энергетические выбросы. Те, кто рисковал и уходил на скольжение рядом с «бурлящими» красными карликами не всегда возвращались в пространство обычной мерности.

Самое неприятное, что с вами может произойти в момент выхода на скольжения это мощный взрыв рядом. Например термоядерный. В несколько десятков мегатонн. Невозможно предсказать, как поведёт себя чувствительная к любым подобным воздействиям метрика паутины. Нам не повезло, и мы ушли подгоняемые ударной волной.

Скольжение — это очень своеобразный процесс. Помню, как мы смеялись, когда Шнайдер пересказывал, фантастический роман в котором космонавты испытывали оргазм во время перехода через гиперпространство. Смешнее было только в другой книге, где в этой самой многомерности обитали демоны и прочая чертовщина. В реальности всё оказалось намного прозаичней и неприятней.

Скольжение длится… да нисколько оно не длится. Какое может быть время, когда вы используете оставшиеся семь измерений, в которых оно отсутствует? Только наш мозг об этом не знает, когда мы попадаем на или в паутину. Словно срабатывают какие-то квантовые эффекты в нашем разуме. И процесс скольжения становится для человека вполне осязаемым. Он превращается в вечность, которая существует одно мгновение.