Читаем Пляска Бледных полностью

Его напряжение не ускользнуло от глаз сестры, и он задал ей тот же вопрос, который задавал уже множество раз.

— Что происходит, Сильфа? Что случилось?

И, как обычно, она погрустнела, отвела взгляд. Но потом улыбнулась, обняла его, успокоила.

У неё это получалось лучше, чем у Гертры, хотя девушка ничего не делала. Просто обнимала и говорила, что так надо, и всё со временем узнаешь. От её слов не клонило в сон, не возникало ощущения тревоги. Просто становилось спокойно: да, так надо. Всё узнается со временем.

Сперва метро, а там и до конечной, к Алексеевке, к новостроям, и дальше — к лесной черте, домой. Добрались быстро, в молчании. Орне всё ещё отходил от увиденного, воспоминания прошедшего утра медленно возвращались к нему. Снова думал о высокой женщине у моста, о приятном, нежном, как у Сильфы, голосе, и её тёплых объятиях. Она хотела говорить с ним, звала с собой. И с ней было так хорошо, так уютно. По-странному знакомо. Будто всё это уже с ним было, будто он всё это переживал.

Хотел ли он делиться своими мыслями с сёстрами? Едва ли. Он боялся обеих. Боялся, хотя и доверял им. В конечном итоге, кроме Сильфы и Гертры, у него особо никого и не было. Большую часть времени проводил за книгами, которые — опять же, — подкидывали сёстры, и заданиями по школе. Сильфа ему помогала. Только любые расспросы о том, что происходит, заканчивались одним и тем же. И что-либо спрашивать после — совсем не хотелось. Ничего не хотелось в принципе.

С этой же женщиной всё иное. Они виделись всего ничего, но так легко, так свободно. Хорошо и уютно, по-настоящему уютно. Словно, она знала о нём больше, чем он сам.

Мальчик мотнул головой, отвлекся от мыслей.

— Ты чего? — Сильфа окинула его взволнованным взглядом.

Сестра заметила, что её брат снова ушёл в себя. Толкнула его легонько, спросила, как он, всё ли хорошо, почему грустит.

Тот слабо кивнул, давая понять, что всё в порядке, мысленно удивляясь тому, сколько же мыслей появилось у него в голове, что вызывало ещё большее внутреннее беспокойство.

Пройдя по лесу, они вернулись к своей палатке. Застёгнута: Гертры на месте не было, гуляла по чаще. Возможно, отправилась на старое пожарище курить полынь, как она обычно и делала, ничего никому не объясняя.

Дети снова сели на траву.

Сильфа извлекла новую сигарету, чикрнула зажигалкой и впервые за время встречи наконец по-настоящему спокойно выдохнула — дома, всё хорошо, брат нашёлся и почти в порядке. И вкус смол жёлтых «Верблюдов» возвращал память о далёкой пустыне детства.

Что до самого Орне — тот лёг ей на колени, смотря на чистое небо, тронутое ветвями клёнов и осин, что росли здесь повсюду.

Послышался шорох листьев — старшая сестра возвращалась. Увидев, что оба ребёнка уже на месте, она заспешила к ним.

Мальчик уловил, как Сильфа впилась в неё взглядом, который можно было приравнять к испепеляющему. Но та проигнорировала молчаливый выпад, полностью сосредоточившись на брате. Она не задавала вопросов, не успокаивала особо. Просто взяла за руки и внимательно заглянула в его глаза. Мальчика пробрала дрожь. Впервые за всё это время он по-настоящему испугался, ощущая злобу сестры. Гертра была в ярости — но не на него. И не на Сильфу. Вспышка — и дикая, безумная головная боль. Он почувствовал, как средняя сестра обняла его за плечи, прижалась к нему, ощутил ее дрожь. Старшая оставалась неумолима. Бесстрастное, холодное лицо — хуже маски, хуже смерти. И немигающий взгляд.

Сильный укол в сердце заставил мальчика скривиться, закусить губу. Сильфа обняла его крепче. Щекой мальчик ощутил, что сестра плачет.

Потом — странное, необъяснимое спокойствие. Опять. Опять тяжёлые веки, сонливость, тяжесть. Хочется прилечь. Его опускают на траву. Обнимают, разминают плечи. Спокойствие. Нет тьмы. Есть отсутствие света. Есть лёгкость, которой хочется отдаться, в которой так приятно плыть. Круги по воде. Шелест листвы. Эхо небесных птиц и звенящие крылья множества сияющих мотыльков. Благо.

Сквозь дремоту мальчик слышал какие-то голоса — сёстры о чем-то спорили. Обрывки слов доносились до слуха, теряя какое-либо значение. Потом — снова вспышка.

Он всё ещё лежал, не размыкая глаз, но слушая. Сёстры отнесли его в палатку, а сами продолжали спор. Наконец, заметили, как он проснулся, замолчали.

Звук расстёгивающейся молнии — и внутрь протиснулась улыбающаяся Сильфа.

— Мы отойдём. Побудь здесь, ладно? Помнишь ведь, что до завтра тебе нужно Герметический свод прочесть?

— Угу, — слабо ответил мальчик.

— Умница, — она похлопала его по щеке. — Лежи, отдыхай. Я скоро вернусь, потом поговорим, ладно?

Она вышла из палатки, а затем обе удалились в глубь леса.

Орне тряхнул головой, подбирая под себя подушку. Чушь какая-то. Подобного раньше не было. Обычно после такого он мог проспать полдня, а то и весь целиком. А теперь — почти сразу очнулся. Что-то явно не так.

— А, ладно, — тут же отмахнулся мальчик от собственных мыслей. — Всякое бывает, и это пройдёт. Да. Всё проходит. Просто дурной день.

С этими мыслями Орне откинулся на подушку и закрыл глаза, отдаваясь неге тёплого сна.