Читаем Пляска Бледных полностью

Смесь каннабиса, никотина и тёплого пива ударила ей в голову слишком сильно. Жара разморила её и без того плывущее сознание. Авдея — также хмельна — , и, как обычно, в таком состоянии ей хотелось объятий. Отставив бутылку, всё ещё держа самокрутку меж пальцев, она, накренившись, призраком проскользнула на диван к внучке, что качалась под космические звуки флейт, находясь сознанием уже там, на облачных палубах корабля.

Ослепшее сознание ребёнка растворилось в путах объятий, а скользящее дыхание у шеи заставило тело дрожать в странном, ранее незнакомом ей желании. Потом были горькие губы с привкусом терпкого яда. Длинные острые ногти оставляли следы вдоль плеч.

Голова кружилась, теряясь в нотах, сотканных из ласок и приятной истомы.

Даниила не помнила себя, не видела сидящую подле Авдею.

Футболка и лифчик легко соскользнули с её разгорячённого тела, равно как и брюки, и последовавшие за ними носки.

Дальше были туманы на склонах Лериона и заоблачные корабли Богов Земли. Попутные ветра реки Скай относили её к далёкой Земле Надежд вослед буревестникам, сквозь завесу которых просачивались приглушённые вздохи и лёгкий жар. Внизу живота — непривычно тепло и свободно. Щекочуще-нежно, так, что девушка невольно свела ноги. Пересохшие губы окроплены поцелуем, взгляд — размыт мглою за гранью снов.

Авдея любила свою внучку, одаряя её нежными и мерными ласками, столь же трепетно, словно это был её собственный первый раз. Скромно и осторожно она припадала к ней, чувствовала дрожь её тела, достаточно созревшего для подобных игр.

Пряный голос из старых советских колонок скрипел, смешиваясь с переливами флейт и ритмами там-тама, отдаваясь стуком в юном сердце.

Когда всё кончилось, Даниила почти сразу провалилась в сон до самого утра. Потом было похмелье и тяжёлая головная боль, но между ног всё ещё приятно ныло, а внизу живота — отдавало волнующим теплом.

Игривый взгляд Авдеи только дополнял картину: она-то тем вечером почти не пила.

***

С недавнего времени у Авдеи появились новые знакомые: молодая пара, парень и девушка. Одна — прекрасная, как влюблённая смерть, а другой — чинный, как палач перед публикой. Она назвалась Яной, он — Клаусом.

Нечасто, но хотя бы раз в неделю они навещали её, принося вино и марку — прямо, как в далёкие времена, когда можно было уехать в Крым или Сочи, или вообще на бурный Кавказ. Лицо обветренное, взгляд размытый, в голове — набат, а сердце — рвётся от станции к станции, предвкушая вокзал Берлина.

Под хриплый голос Марлен Дитрих Яна и Авдея водили вальс, а Клаус сидел в кресле с бокалом вина, любуясь женщинами. Старая и молодая, в тёмных и светлых тонах, обе — тощие, хрупкие, но — сильные и властные, словно Смерть и её Наместница.

Обвив осиную талию Яны, Авдея вела её, направляя в вихре прощального вальса, окружая волнами тёмных одежд, что смешивались с густым синим табачным дымом и белым платьем девушки. Шаг за шагом они растворялись в пляске, осенённые лучами бледной луны.