Читаем Пляска Бледных полностью

— Наше время — время заработка в Сети и быта под веществами, время замкнутых квартир и независимых обществ по интересам, кухонных философий с чашками для сигарет, откуда столбом валит дым окурков и одиноких забитых талантов, которые просто не приспособлены к нормальной жизни. Время острой борьбы и жесточайшей конкуренции за собственное место под солнцем. Добавьте к этому отсутствие единой идеологии, кроме анархии в самом прямом её проявлении, и гражданскую войну на периферии — и получите именно ту картину, которую никто из нас не хочет ни видеть, ни признавать. И — хуже того, — многие взрослые намеренно замалчивают большую часть всего вышесказанного в надежде, что это пройдёт мимо их семей, не коснётся их нежно любимых отпрысков. Результат вы знаете сами. С ним и боремся. И самое удручающее — за спиной детей стоит поколение, жившее совершенно в другой реальности. Новое время — время мёртвой культуры, мёртвой идеологии, где дети не приспособлены к реалиям нового быта. Лозунг «раньше жили лучше», постоянные примеры оттуда же преследуют детей, чьи родители были воспитаны там, а живут здесь, и пытаются им навязать свой собственный быт, которого попросту нет. Таким образом, если молодой человек действительно решил чем-то заниматься, то, став постарше, он обязан перекроить выбранную сферу под себя, именно потому, что его враг — это крепкая, стройная идеология, взращенная в течение столетия, и засевшая в сознание ещё на ближайшие двадцать лет. Куда ни пойти — везде, всё нужно изменить так, чтобы оно по-настоящему работало. Вся сфера обслуживания придумана теми, кто вернулся из-за границы. Сфера опеки зиждется на психологии СССР, которая никак не совместима с нормальной жизнью, и если ты хочешь помогать людям, то твоя дорога — за океан. Основной ресурс, которым оперирует нынешняя молодёжь — информация, и никто другие, как они, не умеет так работать с ней. Она в полном свободном доступе для каждого, и задача — научиться ею пользоваться, изменяя окружающую действительность под свои нужды. Как следствие, второй столп — наркотики, как идеальный способ забыться, которые, соответственно, так же находятся в открытом доступе, если у тебя есть стабильный заработок в Сети и соответствующие контакты. Ни «Шёлковый путь», ни другие ресурсы не отменяли. Третий — политика, куда идут самые отчаянные, и откуда уже не возвращаются.

— Что вы меня, как школьницу, отчитываете, — усмехнулась директриса. — Помилуйте, Оксана Леонидовна. Откуда столько максимализма? Вам уже почти тридцать, а я слышу восторженную семнадцатилетнюю первокурсницу.

— Я представляю интересы тех, кто видит мир именно таким, здесь и сейчас, вот и всё, — пожала плечами женщина.

— Ну, положим, таким они его видят сейчас. Кто в двадцать не был революционером — у того нет сердца, сами знаете. Переболеют, перерастут, доживут до сорока, поумнеют, остепенятся. Откуда столько трагизма, милая? Я пережила, вы пережили, остальные тоже. Эти чем хуже?

— Они живут в мире свободы и не знают, что с ней делать. С одной стороны их сжимают рамки прошлого, с другой стороны — очищенное от всяких границ будущее. Работать не любит никто, да и никогда не любили. Учебные заведения созданы для того, чтобы воспитывать личностей, а не способствовать разложению. Поэтому мы или помогаем обустраивать их досуг, или пускаем всё на самотёк. Я принесла вам программу, которая интересует, прежде всего, их, а не нас.

— Допустим, — согласилась начальница. — Предположим, я даже дам вам добро на ваше предприятие. Где вы возьмёте людей? Полагаться на приглашённых — очень туманная перспектива.

— Симон Петрович поможет с музыкой, Павел Арсенеевич займётся мастерской, я уже говорила с ними. Наталья Андреевна охотно возьмётся за часть лекций по части социума: она вообще крутится в кругах феминисток, стабильно посещает мероприятия, посвящённые проблематикам гендерных ролей. Василий Павлович охотно поможет с политической и исторической тематикой. Люди есть, их нужно только позвать.

— Люди-то, может, и есть, а где денег взять? Бюджет не резиновый, а идеей сыт не будешь, — уклончиво ответила та. — Для всего вышеперечисленного есть частные заведения, где всё и без нас налажено, и гувернёры для домашнего обучения. Да и за рубежом недурно учатся.

— Ещё одно подтверждение факта, что страна никоим образом не заинтересована в полноценной системе общего образования, — возразила Оксана.

— Ладно, — вздохнула Зинаида Андреевна. — С заданием вы справились. Я вам дам пробный месяц, и по результатам сентября уже увидим, стоит ли оно вложенных усилий, или нет. С бюджетом я подсоблю, чай, не первый год на свете живу. Но над эмблемой и названием всё же подумайте, а то что это, «Пламенные сердца», ну действительно, детский сад совсем, никуда не годится. И рисунок этот — как обложка для рок-группы какой-то. Нет, это не одобряю. В остальном — свободны, милочка. Увидимся в начале учебного года. Подумайте, помозгуйте, может, вы и правы. Америку, вы, конечно, мне не открыли, но зерно рациональности всё же чую.