Читаем Пляска Бледных полностью

С отчаянным писком стаи летучих мышей слетаются к часовой башне замка, что отрешённо навис над пучиной морской, и с высоты горного утёса его окна, в которых мерцают тусклые свечи, скорбно взирают на деревню, где царствует мор. В зловещую тишь, разбавленную хором роя нетопырей, раскатами врывается вой оголодавшей стаи волков, что спешат к раскрытым вратам по мосту, переброшенному над рвом, где тлеют бледные останки безымянных героев, и впереди всех мчится колесница о тройке иссохших огнегривых гнедых, ведомая хмурым возницей. Слуги ночи спешат на бал, который дает их королева в честь восходящей алой луны, чьё кровавое око уже сияет над горизонтом.

Оркестр гремит партией духовых, фанфарам вторят виолончели, альты и скрипки, играя мрачное танго. Музыканты все, как один — в полосатых пижамах, и тела их — сухая кожа да хрупкие кости, а душа их — музыка, которой они отдают себя без остатка. К рассвету их партия завершится, и мертвецы, осыпавшись в прах, отойдут на покой до нового торжества, пока Королева Заката вновь не призовёт их на бал.

***

В Харьков приезжают умирать.

Мёртвая культура в трясине застоявшейся топи некогда славных рек, постсоветское пространство, способное только в регрессию и оглядку на былые подвиги, старых идолов и ненависть к новому. Или мольба на запад, что ищет рабов, способных жить на то, что для них — хлеб и вода, а для страны, опалённой гражданской войной и рознями — драконов клад, свалившийся с небес. Квартиры студентов, где одиночки сбиваются в группы по интересам, сквоты нефоров, где все друг друга знают и неохотно принимают свежую кровь, попытки создать что-то новое из уже осыпающихся костей дедов-прадедов — всё это, как и вся культура — про смерть, и недаром: сама наука о культуре зародилась тогда, когда люди стали хоронить своих собратьев, размышляя о том, что же их ждёт там. Либо поиск смерти как таковой, либо осознание мира за гранью — два основных столпа, что сподвигли людей к искусству, в этом городе нашли свои отражения, как никогда. Ты — либо бедный студент из пригорода или из мест ещё более отдалённых, что затерялся здесь в поисках лучшей жизни, либо — коренной житель, переживший развал одной империи и встречающий революцию новой державы, что слышит её эхо в мире застоя и покоя, где всё незыблемо, всё вечно в своей тленности и ветхости настолько, что, порою, идя по улице, чувствуешь, как пепел осыпается с твоих ног. Где ещё, как не здесь, мог найти приют Пыльный Город, кривое отражение счастливой страны заоблачных грёз, которому столь падки юные сердца, ещё не знающие, куда им идти, не уверенные в своём пути, и именно от того — столь падки на искушения, что подкидывает им судьба.

***

В тронном зале, на престоле, выложенным из хрупких костей мертвецов, сидела Благая Смерть. Как всегда, в полупрозрачной мантии, что лишь подчёркивала бледность её стана, в тощей руке она держала бокал вина. В ногах у неё отдыхал Старый Пёс, что охранял покой своей владычицы, а подле женщины, грозный и суровый, стоял офицер в чёрной форме, опустивший ладонь в белой перчатке на рукоять кортика, что покоился в ножнах. На коленях девушки сидел юноша. В светлых одеждах, с копной растрёпанных рыжих волос и ясным лицом, он обнимал свою новую мать, припав к её иссохшей груди, и сквозь ровный вырез ткани кормился её молоком.

Яна улыбалась, гладила милого, прижимая его к себе, а мужчины сторожили их отдых, наслаждаясь оркестром, что никогда не знал зрителя.