Читаем Пляска Бледных полностью

Да, она не отступится своих идеалов, и Карпа воссияет в своём величии, как и раньше, но она будет другой. Не той, что раньше, не слепой и наивной колыбелью мертвецов, силами которых была разрушена — и не Пыльным Городом, своим отражением в кривом зеркале подростков, но настоящим местом счастья для всех. Ведь, не существуй её, они бы уже были мертвы, не смогли бы дожить до этого дня — значит, как минимум, в ней уже было что-то хорошее. Она хотела спасти детей и дарить им жизнь — и подарила им её. Не она виновата в произошедшем, но дети, которые неверно истолковывали её идеалы, и изменили её. И даже так, исчезнув, изгнав остатки верных себе детей, она продолжает их испытывать, продолжает наблюдать за тем, чтобы они росли и развивались. Орден Цветов был создан для очищения сознания, и вместо того, чтобы отправить только их с Сильфой, Карпа вернула им то, что осталось от младшего брата, чтобы они не травили его, но — помогли встать на ноги и освоиться в новом времени и новом месте, не боялись зла внутри него, но — направили в нужное русло. Испытание провалено, но даже провал принёс свои плоды и новый опыт, который следует учесть для следующего шага, следующей битвы.

Гертра сидела на траве подле раскрытой палатки и раскиданных вещей, и вокруг неё сгущалась тьма, тронутая плачущей скрипкой.

Она сидела и смотрела, как её брат уходит, и скрипач вдалеке играл ему заупокойную.

Он медленно шёл, и вокруг девушки нависал мрак. Она тянула к нему руку, и чувствовала холод, сковавший всё её слабое тело, и струны скрипки вторили её слезам.

Мальчик медленно обернулся и покачал головой, убирая с лица прядь волос — и его лик скрылся за чёрной дымкой, и смычок взял темп в ре-миноре.

Гертра воззвала к нему — но он не ответил, и мерно ступал дальше, восходя по опустившейся с небес лестнице алых ковров, а скрипач всё играл, и над небом тянулись тучи.

Девушка попыталась нагнать брата, но ноги её не слушали, тело отказывалось подниматься с колен, и лишь музыка была свидетельницей её горя.

Стиснув кулаки, она смотрела, как Орне восходил к расстеленному перед ним ложу, где ждали четверо девушек, лишённых одежд.

Все — как две капли воды похожая одна на другую: нагие, невысокого роста, с длинными русыми волосами до талии, они тянулись к нему, приглашая к себе.

Одна из них обняла его за плечи, опуская на постель. Другая — обвила ноги, помогая ему лечь, третья — устроилась подле левого плеча, против первой. Четвёртая же — легла сверху, укрыла собой, принялась осыпать поцелуями.

Гертра кричала в пустоту, стараясь воззвать к брату, но тот молчал. Не ведая, что происходит, он лежал в плену юных дев, что неспешно раздевали его, освобождая уставшее измученное тело, а скрипач всё играл, и от игры его распалялись свечи, висевшие вкруг стен спальни.

Тьма вокруг девушки всё густела, становилось трудно дышать. Припав к земле, слабо подняв голову, она смотрела на брата, окружённого детьми.

Та, что была в изголовье постели, тронула его иссохшие губы своими устами, пока прелестницы в ногах мальчика ласкали его стопы.

Искусительница, сидящая на нём, опустилась подле юноши, рисуя ногтями узоры вдоль рёбер, оставляя следы порезов от груди к бедру.

Орне пытался вырваться, но те мешали ему. Всякие попытки сопротивляться встречали лишь ласку и нежность в их руках.

Стиснув кулаки, уже молча, Гертра видела, как к алтарю восходит высокая дева в белых полупрозрачных одеждах, как даёт знак детям отойти от мальчика, и как одна из них опускается перед ней на колени.