По-видимому, чтобы избежать скандала, Глафира добилась аудиенции у императора Александра I. То, что ей сказал либеральный царь, имеет легкий оттенок скандальности и двусмысленности: «Никто не вправе разбирать, сообразуется ли такое замужество с нашими летами и положением в свете (здесь видна реакция общества на этот мезальянс. — Е. А.). Вы имеете полное право располагать собою и, по-моему, прекрасно делаете, стараясь освятить таинством брака чувство, не воспрещаемое ни религией, ни законом чести. Так должно всегда поступать, если это только возможно. Я понимаю, что одиночество вам в тягость; дети, будучи на службе, не могут оказывать вам должного ухода. Вам нужен друг. По уважению, которое вы внушаете, в достоинстве вашего выбора нельзя сомневаться». Здесь столько почти нескрываемых намеков...

Вероятно, в разговоре с государем Ржевская просила еще пожаловать своему избраннику дворянство. Государь не возражал. Более того, впоследствии энергичная Глафира добыла при дворе для своего супруга камергерский ключ и хорошее место в Министерстве иностранных дел. Она прожила еще двадцать лет и умерла в Москве в 1822 году. Так закончилась жизнь женщины, которой некогда слепой перст судьбы указал встать в толпу девочек-смолянок и быть среди них самой младшей и беззащитной...

Великая княжна Александра Павловна: невинная жертва

В феврале 1796 года Екатерина II с восторгом описывала своему давнему адресату барону Гримму придворный маскарад, на котором ее внучки: тринадцатилетняя Александра, двенадцатилетняя Елена, десятилетняя Мария и восьмилетняя Екатерина, а также придворные девицы — «всего двадцать четыре особы, без кавалеров, исполнили русскую пляску под звуки русской музыки, которая привела всех в восторг и сегодня только и разговоров об этом и при дворе, и в городе. Все они были одна лучше другой и в великолепных нарядах».

Гавриил Державин не упустил момента сочинить к сему случаю стихи:

Интересно, что и бабушка харит, императрица Екатерина II, не удержалась и тоже шла в хороводе и веселилась вместе с внучками. Она все чаще смотрела на одну из них — стройную, нежную Александру Павловну, — было ясно, что ей, старшей в семье тринадцатилетней принцессе, предстоит первой из дочерей Павла Петровича и Марии Федоровны покинуть дружный хоровод сестер и стать чьей-то невестой, а потом и женой. Екатерина только что женила внука Константина и уже стала думать о его сестрах: семья сына была счастлива на детей. Счастлива была с ней и империя. Александр, Константин, Николай, Михаил Павловичи — один молодец лучше другого, словом, династический тыл империи и Романовых был обеспечен наследниками и их возможными сыновьями. Кроме того, Мария родила еще шесть дочерей.