Читаем Пленники Долины полностью

«Флэа, помоги мне!» – взмолилась Заред. Не замечая, что сэр Рокко прекратил подавать признаки жизни, словно находясь в гипнотическом трансе, девушка попыталась его поднять. Но все ее попытки оказались тщетны: голова воина безвольно свисала на грудь, рот открылся, в глазах застыло удивление…

Привлеченные шумом, в дом ворвались часовые, предусмотрительно оставленные командиром у порога жилища юной охотницы с указаниями никого к ним не пускать.

«Вот и все», – обреченно подумала Заред, встретив поначалу недоуменные, а вскоре и гневные взгляды гвардейцев.

* * *

Помещение, в котором девушка дожидалась суда, выглядело чистым и опрятным. В прошлом здесь находилась комната для свиданий заключенных с родственниками. Служащие в ополчении местные жители выстлали каменный пол свежей соломой и принесли деревянную кровать. На тумбочке стояла бутыль с молоком, лежали сыр, ломоть ржаного хлеба и немного фруктов. Сквозь зарешеченные окна проскальзывали солнечные лучики и залетали обрывки птичьих песен. Люди понимали, что с их озорной и всеми любимой девочкой случилось ужасное несчастье, и не переставали надеяться на вынесение оправдательного приговора. Но одно дело – случайная смерть рядового гвардейца, и совсем другое – нелепая гибель сэра Рокко, человека, хорошо известного при дворе.

Вести судебное разбирательство король направил в Лайен искушенного в подобных делах служителя Храма Древней Веры Кристофа Шреве. Ему уже не раз приходилось выступать в качестве главы розыскного процесса, в котором отсутствие прав обвиняемого и невозможность состязаться с обвинителем являлись нормой. Следствие и судебное разбирательство были негласными. Решающим для осуждения основанием считалось признание подсудимым своей вины, хотя нередко обходились и без него. Пытки применялись только в тех случаях, когда обвиняемый начинал сам себе противоречить или выказывал к суду откровенное неуважение.

Но власть главы розыскного суда не была бесконечной. Он мог арестовать и допросить обвиняемого, однако для того, чтобы отправить его на пытку или вынести смертный приговор, требовалось разрешение короля. Все эти ограничения существенно задерживали расследование. Некоторым главам судов за отдельные заслуги выдавалась специальная грамота, подписанная королем и позволявшая вести процесс на свое усмотрение. Раздобыть такой документ было нелегко, и лишь единицы могли похвастаться подобной привилегией. Только к тридцати семи годам Шреве стал обладателем столь желанной для любого судьи грамоты.

Еще в день приезда Кристоф прикрепил на воротах Храма Древней Веры объявление, оповещающее о его прибытии, и уже на следующее утро читал проповедь. Его совершенно не беспокоило то, что часть местных жителей неграмотна и не может понять смысл написанного. Приезд инквизитора такого уровня для любого провинциального городка становился событием, и эта новость среди горожан распространялась с непостижимой скоростью.

Со дня первой проповеди у еретиков появлялась возможность в течение месяца прийти с покаянием. Такие люди получали прощение и считались вставшими на путь истинный. Местные жители из числа тех, кто себя еретиком не считал, были обязаны донести на своих знакомых, подозреваемых в богомерзких делах. Никто не требовал, чтобы доносы подписывались, но многие доносчики добросовестно ставили под текстом свои инициалы, демонстрируя тем самым нарочитую добропорядочность. Целый месяц глава суда читал сыпавшиеся на него со всех сторон сплетни. Каждый донос регистрировался нотариусом и им же подвергался тщательной проверке с целью исключения откровенной клеветы.

На ведение судебного дела выделялось не больше месяца, и по истечении этого срока обвинитель и судья в одном лице был обязан отослать отчет в Верховный суд страны, возглавляемый королем.

Шреве не нравилось, что правитель вмешивается в религиозные вопросы. Долгими вечерами размышлял Кристоф о взаимоотношениях духовенства, несущего людям учение Флэа, и короля: «Кому дано право поставить на человека клеймо еретика? Только служителям Храма Древней Веры – хранителям божественных истин. Однако им не даны полномочия карать. После вынесения приговора Храм Древней Веры должен передать еретика на суд мирской. Но что в этом случае обязан предпринять король? Казнить во имя божественной истины, хранителем которой он не является? А если учение отступника не причиняет никому вреда? Имеет ли тогда король право принуждать?»

Последнюю ночь Заред так и не удалось заснуть. Она лежала на кровати и смотрела на облупившийся потолок до тех пор, пока темнота не скрыла все его изъяны. В таком состоянии ее застал рассвет. Пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей, Заред вспоминала свое прошлое. Перед глазами проплывали картинки солнечного луга, на котором она играла со сверстниками, песчаный берег реки, где маленькая девочка училась плавать, и очень важное для нее событие – охота на ветвисторога.