Читаем Пленники Амальгамы полностью

– А потом что сделаешь? – усмехается Сюзанна. – Как я понимаю, предки давно умерли…

– Ничего, и на том свете достану!

Сюзанна налаживает отношения не менее ловко, нежели извлекает звуки из фортепиано, моментально раскручивая на откровенность. Вскоре выясняется: Тая боится разлететься на мелкие осколки, считает себя сделанной из стекла. А Богдан хранит под кроватью автомат Калашникова и два запасных магазина.

– От кого будем отстреливаться? – деловито спрашивает Сюзанна.

– От тех, кто за мной придет. Но я живым не дамся, сразу говорю!

Почему-то она располагает к себе, а главное, не боится дебилов. Большинство считает нас кем-то вроде лягушек или змей, то есть существами иной природы, которых следует помещать в террариумы вроде нашей клиники. Так вот Сюзанна не брезгует нами, наоборот – охотно идет на контакт. А еще у нее в палате есть зеркало. У нас – нет, а вот ей разрешили повесить красивое овальное зеркало, у которого она, тщательно за собой следящая, проводит немало времени.

Руководящая роль Сюзанны с каждым днем заметнее. Вот сидим перед телевизором, Тая желает смотреть показ мод, Богдану же позарез хочется насладиться мультиком «Ну, погоди!» (он вообще к мультикам неравнодушен). В качестве третейского судьи призывают Коркину, та всех посылает, я тоже не в силах унять разгорающийся конфликт. Но Сюзанна тут же его разрешает, переключая на новостной канал, мол, хватит развлекаться, готовьтесь к жизни, что ждет за стенами клиники!

В следующий раз буйствует Коркина, чье генеалогическое древо куда-то пропало. Версия: украли враги, и, если она, Коркина, их найдет, – сразу укокошит! Вдвоем с Таей перерываем Машкину палату, однако заветного листка нигде нет. Коркина тут же вспоминает, как неделю назад свистнули зубную пасту, еще раньше – расческу, выходит, враги не дремлют! Санитары уже поглядывают с тревогой, того гляди укол влепят, и снова ситуацию разруливает Сюзанна. Берет у медсестры чистый лист, подсаживается к Машке и говорит: давай, мол, вспоминай! Ты же свое древо до последнего листочка знаешь, по памяти восстановим! И ведь восстановили прямо на глазах, слава богу, ничего колоть не пришлось.

Если же доводы не действуют, применяется музыкальная терапия. После одного разговора Сюзанны с главврачом в комнату с фортепиано прошествовал пожилой дядечка с чемоданчиком. Он долго ковырялся с инструментом, открыв крышку и что-то там подвинчивая. А в финале, оглядев место нашего отдохновения, пробормотал:

– Неплохо психи живут, прямо санаторий…

Короче, инструмент после этого зазвучал как новенький. И, если кто-то из нашей компании начинает буровить, мы тут же тащим его слушать Шуберта или Штрауса. Самое прикольное – звукам фортепиано начал подражать желто-синий ара! Персонал утверждал, мол, попугай не говорящий, он просто для красоты сюда помещен. А оказалось, он гений имитации, так что появилось еще развлечение – обучение попки. Более всего ему удаются названия лекарств, во всяком случае, «седуксен» и «зепрекса» ара произносит практически без акцента.

В такой обстановке пробуждается ревность. Дескать, я же первая с Сюзанной сблизилась! Дайте посекретничать, поплакаться в жилетку, сидя в комнате с выключенной камерой! Мне же надо рассказать про Капитана, про мою ледяную принцессу, про крыс с желтыми глазами, про закарпатских колдунов и изгнание бесов… Я столько всего прошла, а вы тут со своими зубными пастами и расческами!

Когда остаемся тет-а-тет, стараюсь выплеснуть горести и душевные болячки, хотя никто (никто!) не обязывает. Вот Львович обязывал, клещами вытаскивал содержимое души да еще радовался, когда пакость какую-нибудь обнаруживал. Сюзанна же сочувственно качает головой: надо же, мол, страсти! Софокл с Шекспиром отдыхают, разве что Кизи с этим справился бы! Спрашиваю насчет Кизи и слышу про гнездо кукушки, над которым кто-то пролетал.

– Не читала? Почитай, интересная книжка.

– А про что там?

– Про психушку. Там главный герой Макмерфи… – Сюзанна внезапно смеется. – Кстати, чувствую себя этим самым Макмерфи! Может, замутить чего-нибудь, а?

Чувствуй себя кем угодно, Сюзанна, мути чего хочешь, только не отвлекайся на других! Сидим вдвоем, беседуем, и тут Богдан прется со своими запасными магазинами! Как выясняется, он автомат еще в армии спрятал под кровать, чтобы от старослужащих отбиваться. Да только не помогло: все равно каждый вечер молодого бойца вызывали на ринг, устроенный в каптерке, выдавали боксерские перчатки и выставляли против какого-нибудь мордоворота. А потом били, били, били – пока не отшибли мозги.

– Они каждый вечер приходили за мной! – расширяет глаза Богдан. – Я не хотел, а они скидывали с кровати, поднимали – и на ринг!

– Но ведь у тебя под кроватью автомат лежал! – не выдерживаю. – Что ж ты их не застрелил?!

Меня окатывают сумрачным взглядом.

– Магазина с патронами не было. Теперь есть, целых два. И я живым не дамся!