— Спасибо за помощь, учитель. — сказал я с облегчением в голосе. Умирать совсем не хотелось, впрочем всё как всегда.

— А кто сказал, что я тебе помог? — спросил он у меня и прежде, чем я смог хоть что-то успеть сделать, да и осмыслить его слова, метнулся ко мне и нанёс сильнейший удар в голову. Тот и погасил моё сознание глубоко и надолго.

— Как вам лабиринт в этом году, уважаемый Клемон? — спросил у архимага пространства Дерон Фотиро — ректор академии магии Реванна и архимаг земли.

— Достаточно неожиданно, господин Дерон. Мой фаворит мёртв, да ещё и так позорно убит, что это ставит неприятное пятно на репутацию всех магов. При этом самый обычный смертник прошёл его первым и уже покинул территорию лабиринта. Как такое могло произойти мне не понятно, а я не люблю то чего не могу понять. — ответил Клемон, отпивая очередной глоток красного вина из фужера, не отвлекаясь впрочем от событий всё ещё происходящих в лабиринте. Картинка была не совсем идеальной, но он прекрасно видел, что очередной мастер магии доживает свои последние секунды, не справившись с заданиями профессора Вилдриджа. Тот был тем ещё затейником и любил поразвлечься в лабиринте, сокращая популяцию не самых лучших представителей магического сообщества.

— Дааа… — протянул ректор. — Сложно с вами не согласиться. Марк Волей здорово опозорился и ему ещё повезло так легко умереть. Многие на него обозлились после этого позора и большинство из них это сильные архимаги. Только в столице их сейчас собралось около пятидесяти.

— Они бы до него не добрались. Тяжело опередить разозлённого архимага пространства, знаете ли. — усмехнулся Клемон.

— Да уж знаю. И получше других. — согласно кивнул ректор. — А вот с этим парнишкой мне многое непонятно. Как будто бы его провели за руку по одному из самых коротких путей. Да и победа над архимагом выглядит немного подозрительной.

— Я тоже чувствую, что здесь что-то не так, но доказательств пока не имею.

— Пока? — поднял бровь ректор.

— Да. Мой человек уже захватил этого горе победителя. Так что у меня будет достаточно времени, чтобы разобраться во всех нестыковках. Да и вообще, чем больше я за ним наблюдаю, тем больше у меня возникает вопросов.

— Нарушаешь устои?! — недовольно спросил ректор. — Ты что забыл, что нельзя ни в коем случае этого делать? Если маг честно смог пройти лабиринт, то трогать мы его не вправе. Равновесие не любит, когда на него плюют. Да тут и боги могут выразить тебе своё недовольство, они тоже любят развлечения. За лабиринтом приглядывают многие из их братии.

— Пфф… Он мне нужен, а значит я его заберу. И да — мне давно плевать на эти архаичные запреты и правила, да и на богов плевать.

— Плохо, очень плохо. Но тебе с этим жить, так что я вмешиваться не буду. Но на будущее попрошу таким не заниматься. Если информация о том, что мы обманываем в таких вещах и можно сказать покусились на святое и незыблемое для всех магов, вылезет наружу, может грянуть гром. Ты хоть и невероятно силён, но не бессмертен. Не стоит забывать об этом. Универсалы были гораздо более могущественны… И что? Где они сейчас? — спросил Дерон у Клемона, пытаясь просверлить того взглядом.

— Сдохли все давно, хех. И скоро к ним присоединиться ещё один из их потомков. — ответил Клемон и растворился в воздухе, покинув общество ректора академии.

— Ну вот… Был у нас архимаг пространства… А что теперь…

Глава 27

Я в темноте открыв глаза,

Увидел вдруг вдали чужие звёзды,

Свет их чистейший и прозрачный, как слеза,

Был мне тогда нужней глотка воды.

Пробыв не один месяц и не год,

Под сводами пещер подземных,

Забыл, как выглядит дневной мой небосвод,

Но не забуду вида ярких звёзд тех неземных.

Куда попал, забредши тропами пустыми,

Не важно, ведь добрался до поверхности твердыни,

Свет звёздный жёг глаза, что стали вдруг иными,

Но я привыкну! И к ним, и к солнцу, что моё отныне.

Варт Сторад — пропавший сын короля дварфов Голда Сторада.

Не вернулся из поиска новых месторождений, устроенных

горнопроходческой артелью. Считается погибшим. 16989 год.

В себя я приходить не хотел. Ничего хорошего меня при пробуждении не ждало. Внутри полусонного мозга мысли шевелились вяло, но всё же до конца моё сознание не отключилось от реальной действительности. Понимание того, насколько я попал и что теперь не будет на горизонте маячить возможное освобождение, заставляло просыпаться отчаяние.

Как же мне всё это надоело. Все эти гонки со смертью, которая раз за разом ставила мне подножку на самом финише. Я ведь поверил, что свободен и волен делать всё что захочу. Но не тут то было…

В какой-то момент разум начал выплывать из вязкой меланхолии, в которую пытался погрузиться всё глубже и спрятаться в ней от всех проблем. Я ощутил, что нахожусь в какой-то повозке. Та медленно двигалась по разбитой дороге и периодически её колёса попадали в глубокие ямы. Каждый такой момент сопровождался встряской моего бренного тела, по которому от ударов разливались волны боли.