— Ну когти и зубы я понимаю. — согласился я, убедившись во время боя в их крепости. — А кости его за каким нужны, тем более веса в них на пару сотен килограмм минимум. Я такую тяжесть точно не потащу.

— Потащишь, ещё как потащишь. Как только узнаешь их ценность, то сразу же начнёшь грузить в свой рюкзак. — сказал подозрительным голосом Варт, наклонившийся над телом. После чего он достал нож и в несколько очень профессиональных движений вырезал из монстра печень, а затем с некоторыми сложностями и сердце.

— Тебе повезло, что он меня не убил. И мне повезло в том, что ты его убил. Так что предлагаю разделить сердце и печень пополам. Это будет честно и ещё сильнее скрепит нашу дружбу. — вопросительно утвердительным тоном сказал он мне.

— Чего? — спросил я у Варта, начав сомневаться в его адекватности. Тот это сразу же понял и принялся объяснять свои действия.

— У нас в горах остался всего один такой монстр и на его территорию никто не смеет заходить. Но помимо этого у нас остались и знания о его сородичах. Поэтому мне известно, что необходимо как можно быстрее съесть его сердце и печень, причём в сыром виде. И не морщись. Поверь мне — не так много в этом мире существует способов стать на порядок сильнее. И это один из известных мне. — в конце своей речи он разрезал сердце и печень пополам и протянул мне мою долю.

Я молча принял их из его рук, всё ещё сомневаясь в словах принца. Вот только тот сразу же принялся жадно есть свою порцию и я приняв сложное для себя решение, доверился ему и последовал примеру. На вкус всё это оказалось редкой гадостью, но я съел всё до последнего кусочка, умудрившись всё это удержать внутри себя.

— Ты не пожалеешь об этом, Реналио. — сказал мне Варт.

Глава 34

Влюблённость — прекрасное чувство,

Недаром, так много искусства,

Лишь ей посвящает народ,

Что верит и любит и ждёт.

Всё пишет те самые строки,

Все чувства в которых глубоки,

Где дня без неё не прожить,

Ведь нужно до смерти любить.

И самые первые встречи,

Потерян где точно дар речи,

И робкие рук те касанья,

Ведут что к потере сознанья.

Когда-то дрожали, боялись,

Того, в чём друг другу признались,

Все вспомнят с улыбкой порой,

Подумав — «давно уже свой».

(Броквил Сюит — бард, поэт. — 17016год.)

После этого странного акта поедания поверженного врага, мы с Вартом принялись разделывать монстра на составляющие. Руководил процессом дварф, так как я не имел большого опыта в подобных делах. В первую очередь нас конечно интересовали когти и клыки, которые пришлось отрубать секирой, так как даже мои клинки не могли справиться со столь прочными материалами. В процессе Варт рассказывал мне всё, что ему было известно про этих монстров. Как оказалось, у дварфов они стояли на особом месте и являлись самой настоящей страшилкой для детей и участниками многих легенд. В былые времена этих монстров было гораздо больше и они здорово подсократили количество дварфов в горных пещерах и туннелях Фоста.

Из костей Гривьера было изготовлено немало легендарного оружия. Сам отец Варта владел топором, рукоять которого когда-то являлась плечевой костью этого монстра. И надо отдать должное её крепости, ведь за тысячу лет и десятки сражений на ней не осталось ни одной зарубки.

— То есть, то что нужно съесть печень и сердце ты узнал из сказок, которые тебе в детстве рассказывала бабушка? — спросил я у него, в перерыве, решив разогнуться и немного передохнуть, так как разделывать эту тушу оказалось очень тяжёлым занятием.

— Ну да. Это каждый дварф знает. — согласился он, не подозревая ни о каком подвохе.

— А мне вот отец в детстве говорил — «Хочешь ударить — бей, если потом готов ответить за свои поступки». - после чего я без лишних прелюдий двинул кулаком по этой высокопоставленной роже. Варт, не ожидавший ничего подобного, немного дёрнулся назад и сел на задницу.

— Ты чего? — недоумённо спросил он, даже не разозлившись и потирая подбородок слева.

— Это тебе за то, что заставил меня сожрать какую-то хрень из детских сказок. Для того, чтобы между нами не осталось недопонимания. — ответил я и продолжил попытки отчекрыжить правую ногу этой образины.

— Зря ты так. — сказал он, поднимаясь. — Через пару дней почувствуешь эффект, извиняться придётся.

— Надо будет, извинюсь. Я не гордый, но в таких сомнительных мероприятиях больше участвовать не собираюсь. Мы ведь вполне могли отравиться и сейчас валяться неподалёку при смерти с кровавой пеной идущей изо рта. Давай лучше тащи сюда свою секиру, ничто другое не сможет отрубить эту грёбаную ногу.

Не смотря на этот небольшой конфликт, мы продолжили совместную работу. Сошлись на том, что если дварф окажется прав, то сможет три раза съездить мне по роже. Он был очень доволен таким договором, а я начал подозревать, что бить тот собирался не сдерживаясь.